Главная

yandex

rambler

google

Крепости Керчи

Гостевая книга ( P )

Обратная связь

 

 

ФЁДОР САВЧУК. КРАЕВЕД.

 

КЕРЧЬ в старых ФОТО.

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ.

 

Внимание! Значок  видеофильм - означает, что статья снабжена видеороликом. 

 

Введение в тему.

Митридат. Сокровища царя Митридата. видеофильм

Яды царя Митридата. видеофильм

Загадка смерти царя Митридата.

"Августейшие визиты" в Керчь.

"Белая армия чёрный барон..." видеофильм

Красный террор в Керчи.

Прогулка по Воронцовской...

Керченский музей древностейвидеофильм.

Путешествие по Керченскому лапидарию видеофильм

История золотой коллекции Керченского музея древностейвидеофильм

В Керчи был свой краеведческий музей.

Исследователь Античного Боспора.

 

Археологическая прогулка по античному Пантикапею.

Археологическая прогулка по античному Пантикапею.

70 лет Боспорской археологической экспедиции.

Античный театр в Пантикапее.

Театральная дореволюционная Керчь.

Керченские базары в начале прошлого века.

Здравоохранение в дореволюционной Керчи.

Из истории санитарной службы дореволюционной Кечи.

Промышленность Керчи в начале XX века.

Рабочая Керчь в начале прошлого века.видеофильм

Рудный промысел в XIX - начале XX века.

Сельское хозяйство Керчь-Еникальского градонвчальства.

Керченская крепость  - памятник русского  фортификационного искусства второй половины XIX века.видеофильм 

Церковь Иоанна Предтечи - древнейший православный храм России. 

Керчь и керчане.

видеофильм

 

" И может собственных Ньютонов... российская земля рождать...".  Рассказ об одного из основателей советской электронной промышленности, академик Сергее Александровиче Векшинском.

 

Исследователь земли керченской. Рассказ об Николае Александровиче Андрусове, - крупнейшем русском геологе.

 

Знаток фортификации античного Боспора. Рассказ о Владимире Петровиче Толстикове.

 

Керченский археолог Юлий Юльевич Марти.

 

Андрей Иванович Желябов. Рассказ о российском революционере Андрее Ивановиче Желябове, одином из организаторов и руководителей террористической организации «Народная воля».

 

Табачный фабрикант и меценат Месаксуди.

 

Великий клоун. Пётр Георгиевич Тарахно.

 

Российских ямбов керченский смотритель. О жизненном и творческом пути русского советского поэта Г.А. Шенгели.

 

"Пламенный революционер" Пётр Лузаревич Войков.

 

 

«РОССИЙСКИХ ЯМБОВ  КЕРЧЕНСКИЙ СМОТРИТЕЛЬ»

 

ВВЕДЕНИЕ В ТЕМУ.

 

Керчь - самый древний город России?

 

 

Ученые предъявили доказательства того, что Керчь - самый древний город России.
 

sl2_59338_001.jpg

 

Подробнее                         Подробнее

 

Керчь вмиг повзрослела на 50 лет.

 

Керчь: Ученые нашли ворота в Боспорское царство.

 

 

Участники Международная научно-практическая конференция «Археология и история Боспора», посвященная 190-летию Керченского музея древностей и 200-летию археологической коллекции.

 

IMG_7011.jpg

 

Подробнее   Подробнее

 

 

СКИФЫ.

видеофильм

 

Материал в тему.

 

1.jpg

 

Подробнее

ИЗ ИСТОРИИ СКИФСКОГО ЗОЛОТА.

видеофильм

 

Материалы в тему.

 

 

7 (2).jpg

 

 

Подробнее

 

 

 

МИТРИДАТ. 

      

ПРОТИВНИКИ МИТРИДАТА ЕВПАТОРА

Луций Корнелий Сулла - римский консул, Гай Марий - римский полководец, Гай Юлий Цезарь, победивший сына Митридата - Фарнака, Гней Помпей - римский полководец

 

МИТРИДАТОВЫ ВОЙНЫ.

 

ИСКАТЕЛИ. В ПОИСКАХ МОГИЛЫ МИТРИДАТА (2015).

 

 

СОКРОВИЩА ЦАРЯ МИТРИДАТА.

 

 

    Царь Понта Митридат-VI Евпатор вошел в мировую историю как один из выдающихся деятелей древнего мира. Созданная им Черноморская держава включала в себя практически все побережье Черного моря и была одним из опаснейших врагов могущественного Рима, стремившегося к мировому господству. Он обладал недюжинными талантами государственного деятеля, знал более двадцати языков, имел огромную физическую силу. Митридат погиб в Пантикапее в 63 г. до н.э. В память о нем холм акрополя Пантикапея (гора в центре Керчи) носит имя Митридата. История Митридата и его Понтийской державы – одна из ярких страниц истории нашей Родины.
   Царь Митридат был не только государственным деятелем и великим полководцем, но и ученым-естествоиспытателем, собирателем и коллекционером драгоценных металлов, минералов и камней, произведений искусства, оружия и доспехов, ювелирных изделий, манускриптов и уникальных научных инструментов. Страсть к коллекционированию у него появилась еще в юности. Царевич с увлечением собирал красивые агаты, кристаллы и минералы, которыми была богата земля Понтийского царства. Изучая магические свойства драгоценных камней, Митридат написал трактат о свойствах янтаря, символизирующего солнце. Особенно нравились Митридату агаты – прекрасные полупрозрачные разновидности халцедона. Считалось, что тому, кто долго смотрел на цветные полосы и пятнистые, закручивающиеся узоры агата, будут снится хорошие сны; что сицилийские агаты отпугивают скорпионов; а колдуны советовали атлетам надевать амулеты из красных агатов, чтобы стать неуязвимыми.
   Большую известность получила обширная коллекция агатовых колец (дактилотека) Митридата. В своей любви к драгоценным камням Митридат следовал по стопам Александра Великого, благодаря которому впервые стало популярным сложное искусство глиптики – вырезания животных, растений, мифологических сцен и других изображений на печатях - интальях и камеях. Единственным, кому было позволено выгравировать портреты Александра на драгоценных камнях, был Пирготел, личный резчик царя. Как и Александр, Митридат покровительствовал искусным мастерам и резчикам.
Коллекция Митридата, который считался знатоком драгоценных произведений искусства, насчитывала тысячи кубков, кувшинов, блюдец и чаш, сделанных из отполированных агатов, привезенных из Родопских гор, Крыма и Колхиды, а также ониксовые и каменные кристаллы из Каппадокии. Только в его сокровищнице в Талавре находилось около 2 тысяч ониксовых и золотых кубков, кратеров и рогов для вина. Полагают, что бесценный отполированный агатовый кувшин, хранящийся в Лувре, принадлежал Митридату. Умелые мастера смогли получить уникальный темно-коричневый цвет кувшина, медленно нагревая родопский агат в меду.
   Редкостная красота коллекции Митридата положила начало моде на агаты среди римской аристократии. После его смерти в 63 г. до н.э. дактилотека оказалась в руках римлян. Помпей пожертвовал несколько сундуков с резными агатами римскому храму Юпитера; Юлий Цезарь принес шесть агатовых колец Митридата в дар храму Венеры; остальные кольца были переданы храму Аполлона. Некоторые из агатов и миниатюрных портретных гемм Митридата дошли до наших дней. Во времена крестовых походов венецианцы разграбили Константинополь, множество прекрасных агатов Митридата разошлись по королевским домам Европы. Агаты из богатых кладов и царских могил друзей Митридата, его посланников и наложниц, а также некоторые, принадлежавшие самому Митридату, оказались в дактилотеке Екатерины Великой, насчитывающей около 10 тысяч древних камней. В настоящее время в Эрмитаже хранится большая коллекция изысканных камней, многие из которых были найдены в богатых могилах эпохи Митридата в Крыму.
   Митридат также собирал украшенные драгоценными камнями шкатулки, золоченое конское снаряжение, редкости и украшения, доспехи и оружие, инкрустированное драгоценными камнями, ювелирные изделия, старинные наряды, ковры и гобелены и уникальные научные инструменты. От Дария-I он унаследовал старинные скамьи и стулья, да и сам Митридат любил делать мебель из кленовых и ореховых деревьев. Во время церемоний царь восседал на роскошном троне под шелковым балдахином, держал в руках украшенный скипетр и ездил на инкрустированной драгоценными камнями колеснице. Благодаря открытию Великого шелкового пути из Китая и Индии к Черному морю Митридат мог покупать парчу, нефрит, киноварь, редкие специи, экзотические лекарственные снадобья и выносливых верблюдов из Бактрии и Маргианы (Афганистана и Туркменистана). Почитатель изобразительного искусства, Митридат мог позволить себе самое лучшее качество и самых искусных мастеров. Портреты, которые он делал на монетах, отличались чистотой и красотой, живостью и энергичностью. Их превосходное качество свидетельствовало о том, что Митридат был искушенным покровителем высокого искусства. Некоторые профили, изображенные на монетах, с развевающимися от ветра волосами, создавали иллюзию скорости и прогресса, что намекало на то, с какой легкостью Митридату удавалось избежать опасностей.
   Прекрасный бронзовый кратер, высотой 27 дюймов (68,6 см) показывает мастерство ремесленников при дворе Митридата – равно как и то, какая сложная судьба была у его сокровищ. Этот кратер, часть его щедрого дара греческим союзникам, в ранние годы правления был подарен греческому гимнасию (возможно афинскому). Учащиеся этого гимнасия называли себя Eupatoristai в честь своего покровителя, Евпатора, обещавшего освободить Грецию. Во время первой Митридатовой войны этот кратер был, предположительно, захвачен Суллой и перевезен в Рим. Две сотни лет спустя этот кратер принадлежал уже императору Нерону, который хранил его в своей вилле в Анцию. После того как по приказу папы Бенедикта XIVкратер был извлечен из-под обломков виллы, он стал центральным элементом коллекции римского Капитолийского музея.
   Во время правления Митридата многонациональный Понт, расположенный на берегу Черного моря, стал интеллектуальной и культурной столицей Древнего мира, привлекавшей утонченных художников и ученых со всего света. Поклонник греческой поэзии, литературы, музыки и театра, Митридат оплачивал постановку пьес, драматические спектакли и музыкальные агоны (соревнования). Как-то раз придворный музыкант Аристоник взял с собой на один из царских пиров свою красавицу дочь Стратонику. Девушка сыграла на кифаре для смаковавшего выдержанное сладкое вино Митридата. Царь был очарован ее красотой и игрой на музыкальном инструменте. Плутарх пишет, что Стратоника «так быстро завладела сердцем Митридата, что тот сразу же провел с ней ночь», ни слова не сказав ее отцу.
   Проснувшись следующим утром, пребывавший в смятении отец обнаружил, что столы его ломятся от серебряных кубков и золотых блюд. Слуги и улыбающиеся евнухи протягивали ему прекрасные одежды. Перед его скромным домом стояла лошадь, оседланная так же роскошно, как и личные скакуны воинов царя. Предположив, что эти сказочные убранства были всего лишь чьей-то шуткой, музыкант хотел было сбежать, но слуги все ему объяснили. Стратоника стала любимой наложницей Митридата, к которой все относились с таким почтением, что царь пожаловал ее отцу имущество недавно почившего богатого друга. Плутарх пишет, что к удивлению Митридата, и всех жителей города, отец Стратоники надел свою новую пурпурную одежду и проехал по всем улицам города на своем новом скакуне, крича: «Все это мое! Мое! Я безумно счастлив»!
   В молодости Митридат был поражен естественной красотой и неприступностью стоящей на ЛикосеКабиры, окруженной отвесными скалами и буковыми, кленовыми, ореховыми, сосновыми и еловыми лесами. На отдаленном пригорке Митридат возвел Кайнон Хорион («Новый замок») – крепость-сокровищницу, где хранились ценные вещи. В ее подвалах лежали не только золото, серебро и бесценные произведения искусства, но и личные бумаги Митридата, его письма и судебные архивы. Страбон, побывавший там отмечает, что крепость находилась в 200 стадиях (примерно 25 милях) к северу от Кабиры. В 1912 году были обнаружены развалины крепости с сохранившимися подземными каменными лестничными пролетами.
   Митридату нравилось отдыхать в этом роскошном и безопасном дворце. Тщательно орошаемая территория, на которой росли ивы, тополя, виноградные лозы, яблони, была окружена обширными садами, где царские ботаники ухаживали за растениями, а утки пощипывали чемерицу и болиголов. В Кабире находился большой зоосад Митридата, в котором содержались редкие существа, привезенные в дар от далеких союзников и торговых партнеров: страусы, кобры и скорпионы, крокодилы, фазаны из Колхиды, бактрийские верблюды, индийские слоны и тигры. Митридат с друзьями зачастую оставались в охотничьем домике и охотились на зайцев, куропаток, перепелов, лис, рысей, медведей и кабанов. Образцом для всех этих роскошеств послужили персидские сады, зоопарки и охотничьи угодья, созданные Киром, Ксерксом и Дарием. Митридат также следовал примеру Александра, который содержал целый экзотический зверинец – львов, медведей, мангустов и страусов.
   Одной из достопримечательностей Кабиры был очень высокий водопад. Вдохновленный изумительной силой и размером водопада, Митридат и его инженеры обуздали стремительный поток. Они сконструировали первую водяную мельницу, которую описал Страбон, посетивший ее развалины после окончания Митридатовых войн. До изобретения водяной мельницы люди и быки, прилагая неимоверные усилия, поворачивали тяжелые жернова, чтобы перемолоть зерно. После того, как Страбон описал мельницу Митридата из Кабиры, технология водяных мельниц распространилась по Италии и Европе.
   Митридат обладал коллекцией уникальных научных инструментов и изобретений. Об одном из них упомянул Страбон – астрономический «глобус Биллара». В 1901 году водолазами на затонувшем римском корабле недалеко от Антикитеры, острова к северу от Крита, был найден сложный бронзовый механизм с зубчатым приводом – первый в мире компьютер. Трехсоттонный корабль затонул между 70 и 60 гг. до н.э. на пути к Италии, полный награбленного в Третьей Митридатовой войне. Водолазы также вытащили великолепные мраморные и бронзовые статуи и украшенный орнаментом бронзовый трон – все сокровища, добытые из побежденных анатолийских городов, союзных Митридату, включая Синопу.

   В 2008 году с помощью передовых технологий удалось дешифровать сложный принцип работы антикитерского механизма (хранится в Национальном музее Афин) и обнаружить надписи. Технологическое совершенство механизма поражает: он рассчитывал точные передвижения небесных тел. Заново обнаруженная надпись, как предполагают ученые, свидетельствует, что механизм был создан в 150-100 гг. до н.э. в Сиракузах или в Александрии, местах, связанных с известным ученым Архимедом. Похожий, но более старый «небесный глобус», изобретенный самим Архимедом, был выкраден из Сиракуз римлянами в 212 г. до н.э.
Исследователи, изучающие антикитерский механизм, в недоумении: каким образом это невероятное устройство, выполненное в традиции изобретений Архимеда, оказалось среди сокровищ Митридата, захваченных римлянами? Они предполагают, что механизм принадлежал проримскому греку, жившему в Родосе. Итальянский историк АттилоМастрочинкве выдвинул любопытную идею о том, что таинственный антикитерский механизм мог быть потерянным астрономическим «глобусом Биллара», взятым Лукуллом в качестве трофея из Синопы. Мастрочинкве утверждает, что сфера Биллара была астрономическим приспособлением для расчета передвижения небесных тел. Тогда не будет неразумным предположить, что сфера Биллара из Синопы находилась на римском корабле с сокровищами, затонувшем в море возле Антикитеры. Если Мастрочинкве прав, Митридат, с его страстью к изобретениям, Лукулл, набивший себе руку на грабеже редчайших ценностей, и удача водолаза все вместе дают нам уникальный шанс увидеть одну из вершин развития древней науки.

 

ФИЛЬМЫ В ТЕМУ.

 

Древние открытия - Механика [Док. Фильм].

 

Загадки Земли. Механический компьютер.

 

 

Первый компьютер мира. Разгадка Антикитерского механизма.

 

 

Самые таинственные изобретения цивилизаций прошлого. Антикитерский механизм. Древние открытия.

 

 



Федор Савчук, краевед.


 

 

ЯДЫ ЦАРЯ МИТРИДАТА.

 

Тайны Крыма. Загадки царя Митридата. Часть - 1.

 

Тайны Крыма. Загадки царя Митридата. Часть - 2.

 

 


   Царь Митридат-VI Евпатор родился весной 134 г. до н.э. в Синопе – столице Понта на Черном море. Зачатый под редкой звездой – кометой осенью 135 г. до н.э. – Митридат пережил удар молнии. Колыбель, в которой находился младенец сгорела, сам мальчик не пострадал, но молния оставила у него на лбу шрам в виде короны. В греко-римском фольклоре удар молнии, в случае если он не был смертельным, предвещал великую честь и славу. Маги во дворце его отца – царя Митридата VЕвергета – увидели в шраме от молнии у мальчика знак божественного одобрения.
Два исследователя истории древнего мира недавно пересмотрели данные античных источников, касающихся происхождения Митридата. Их исследование показывает, что по отцовской линии Митридат был связан кровным родством с персидским царем Дарием I, женатым на двух дочерях и на внучке Кира Вазраки Великого, основателя Персидской империи. По материнской линии Митридат был родственником Барсины, персидской принцессы, которую Александр Македонский захватил после битвы при Иссе в 333 г. до н.э. У Барсины был от него сын, с которым она поселилась в Пергаме, где поддерживала связь с семьей Митридата. Мать Митридата, Лаодика, царевна из Антиохии (Сирия) была потомком македонского полководца Александра – СелевкаНикатора – основателя новой Македонско-Персидской империи, простиравшейся от Анатолии и Центральной Азии до Вавилона и Ирана.
   В юности Митридат получил обширные знания по истории и географии, литературе и искусству, музыке и спортивной подготовке. Были у него и увлечения – он собирал красивые агаты, кристаллы и минералы, но самой сильной его страстью были яды. Еще мальчиком он учился распознавать ядовитые растения, такие как аконит, чемерица, белладонна, тис, белена, болиголов. Ловил ядовитых пауков, ос и змей и экспериментировал с ядами на маленьких животных. Большим потрясением для 14-летнего подростка была внезапная смерть отца, отравленного во время пира в своем дворце. После его смерти Митридат в 120/119 г. до н.э. стал царем Понта. Опасаясь быть отравленным, Митридат стал ежедневно принимать микроскопические дозы мышьяка, чтобы развить иммунитет к большим дозам, которые в случае отравления оказались бы для него смертельными.
   Чтобы избавиться от козней врагов, Митридат и его спутники покинули Синопу и отправились в Малую Армению, которая была союзницей понтийских царей. В течение семи лет они жили в лагере в горах, занимаясь охотой и рыбной ловлей. Юный царь вырабатывал выносливость, охотясь на диких зверей пешком и убегая от них, когда они нападали на него. Продолжал он проводить и свои токсикологические эксперименты. Однажды ранней весной близ Трапезунда отважные путники проехали через пышные заросли фиолетовых, розовых и белых цветов рододендрона. Они узнали, что ядовитый сок этих деревьев делает стрелы смертоносными. Вдоль извилистой тропинки в лесу они заметили множество ульев диких пчел, восковые соты которых сочились соблазнительным медом. Юношам стало любопытно, и они решили познакомится с предметом поближе: мед оказался жидким и текучим, красноватым и горьковатым – ничего похожего на золотистые медовые пироги, которые подавали на пирах в честь дня рождения у них дома. Слегка попробовали – кончик языка защипало… Митридат предложил друзьям устроить соревнования. Он будет судьей. Кто сможет съесть больше этого меда, и у него при этом не будет заплетаться язык, не будет спотыкаться, как пьяный, не обделает штанов и, наконец, не умрет?
   После возвращения в 113-112 г. до н.э. в Синопу и устранения с трона царицы Лаодики, Митридат стал единовластным правителем Понта. Продолжая свои токсикологические эксперименты, он приступил к поискам «универсального противоядия». Он держал целые стаи понтийских уток и кормил их ядовитыми растениями, которые им нравились, и сохранял утиные яйца, кровь и мясо для своих опытов. В его лабораториях хранилось множество биотоксинов – ядов для стрел, змеиных ядов, иглы скатов-хвостоколов и медуз, скорпионов из Месопотамии и Ливии, ядовитая рыба из Армении, ядовитые растения и грибы, мед с родендронов, реальгар и другие токсичные пигменты – наряду с различными лекарствами – противоядиями со всего света.
   Митридат коллекционировал научные трактаты о ядах и переписывался с учеными по поводу ядов и противоядий. Основываясь на научных трудах Аттала-III, Никандра Колофонского и других своих предшественников, Митридат описал свойства сотни ядов и противоядий, экспериментируя на заключенных, сторонниках и самом себе. «Путем неустанных исследований и самых разных экспериментов», - пишет Плиний, - он искал способы превратить яды в полезные лекарства». «Легко можно представить Митридата и его сторонников, - отмечает историк Андриенна Мэйор, - в защитных масках, изготовленных из свиных мочевых пузырей (их использовали древние алхимики), экспериментирующих, скажем, с египетским бесцветным «огненным ядом», полученным из раствора соды (карбоната натрия, широко известного в Египте) и реальгара или мышьяка. Укрепляющие здоровье эссенции в сочетании с минимальными дозами ядов образовывали электуарий, кашицу, скрепленную медом. Из полученной пасты делали таблетки величиной с миндальный орех. Каждое утро царь начинал с того, что тщательно разжевывал свой секретный антидот и запивал его ключевой водой. Очевидно, этот состав не вызывал никаких физических проблем и только укреплял его иммунную систему, так как древние историки сходятся во мнении, что в течение своей долгой жизни Митридат отличался отменным здоровьем».
После смерти Митридата его личная библиотека и документы были перевезены в Рим и переведены на латынь секретарем Помпея Ленеем. Плиний, изучавший записи Митридата, восхвалял его эрудицию. «Митридат… был привязан к жизни более всех своих предшественников, что не только известно по слухам, но и подтверждается фактами, - пишет Плиний. – Один он придумал ежедневно пить ядовитые снадобья после предварительного приема противодействующих средств, для того чтобы вследствие привычки всякий яд оказался безвредным». По рассказу Плиния, Митридат каждое утро натощак принимал лекарство, приготовленное из двух сухих орехов, двух ягод инжира, двух листиков руты, смешанных с кровью утки. Считалось, что прием этой смеси нейтрализует действие отравляющих веществ, которые тоже принимались ежедневно, с целью появления сопротивляемости к ним. Именно этот антидот (противоядие), обогащенный еще 54 ингредиентами, позже получил имя своего царственного изобретателя – митридатий.
   Стремление понять свойства веществ, которые одновременно могли приносить организму и пользу, и вред, а потом использовать эти свойства, намного превосходила у него желание упрочения власти. Оно составляло часть концепции господства над миром через проникновение в тайны природы. В середине своего царствования Митридат «собрал подробные знания по медицине со всего царства, которое занимало большую часть суши». В его библиотеке можно было найти трактаты о лекарствах, использовавшихся галльскими друидами, месопотамскими лекарями и индийскими практиками аюрведы («долгой жизни»).Кроме того, в 88 г. до н.э. Митридат принимал посланников италийского народа марсов, известных своими лекарствами на основе ядовитых веществ. Известно, что врачеватели из племени агров в свите царя доили степных (кавказских) гадюк для создания противоядий и лекарств. Недавно специалисты, изучавшие традиционные методики врачевания с использованием яда степных гадюк на территории Азербайджана, пришли к выводу, что небольшие дозы могут остановить угрожающее жизни кровотечение. В настоящее время кристаллизованный яд кавказской гадюки является ценным фармакологическим ингредиентом.
Основным принципом, лежащим в основе рецепта противоядия Митридата, было совмещение лекарств и антидотов с небольшими порциями ядов. В древности было известно множество ядов, начиная от яда гадюк, скорпионов и медуз до ядовитых соков тисового дерева и темных кристаллов киновари. Плиний описывает около 7 тысяч ядовитых субстанций в своей энциклопедии по естественной истории и перечисляет десятки растений, которые могут стать противоядиями, как, например, дубровник, пластинчатые грибы, полынь, золототысячник, синюха и кирказон.
   Мышьяк, печально известный как «порошок наследников», должен был быть первым ядом, против которого Митридат стал бы искать антидот, - считает АндриеннаМэйор. Мышьяк воздействует на белки, необходимые для метаболиза. Однако в малых дозах ферменты, образующиеся в печени, связываются и инактивируют мышьяк. Если принимать яд в малых дозах, то этих ферментов вырабатывается все больше и то количество яда, которое обычно становится смертельным, не принесет вреда. Митридат проверял, насколько устойчивы к таким ядам крысы, насекомые, птицы и другие существа. Плиний и АвлГеллий указывали в своих трудах, что в состав митридатия («универсального противоядия») входила отравленная кровь понтийских уток. Известно, что некоторые виды уток, жаворонков и перепелов без вреда для себя могут потреблять ядовитый болиголов и, так как токсичные алкалоиды не выводятся из их организма, их кровь и мясо тоже превращаются в отраву.
   Из каких еще ядов состоял митридатий? Как считает Андриенна Мэйор, возможно, из отравленного понтийского меда – для пчел отравленный нектар был безвреден, и считалось, что в малых дозах мед способствует повышению тонуса. В «рецепт» Митридата также входили рептилии – ядовитые сцинки, саламандры, даже гадюки, так как в древности люди верили, что все ядовитые животные вырабатывают антидот к своему собственному яду. Недавние научные эксперименты показывают, что не смертельные дозы змеиного яда могут способствовать выработке иммунитета и позволяют человеку без вреда для себя принять в десять раз больше яда, чем если бы не было предварительной «вакцинации».
   Помочь понять, почему Митридат был настолько невосприимчив к яду, может зверобой (Hypericum), включенный во многие рецепты митридатия. Молекулярные биологи недавно обнаружили, что зверобой обладает поразительным свойством нейтрализовать ядовитые вещества. Благодаря этому печень начинает вырабатывать мощные ферменты, которые могут нейтрализовать действие более тысячи потенциально опасных веществ. Ученые высказали предположение, что, если зверобой входил в состав митридатия, он мог приводить организм в состояние «боевой готовности», сыграть роль «химической системы наблюдения», способной «засечь» и нейтрализовать «потенциально смертельные дозы» самых разных ядов.
   Для того, чтобы обезопасить себя от отравления, Митридат принимал дополнительные меры безопасности: на кухнях несли службу часовые, были наняты придворные дегустаторы. Утверждалось, что некоторые металлы, кристаллы и камни могут помочь обнаружить и даже нейтрализовать яд в вине или в пище. У Митридата и его соратников были специальные «чаши для яда», кубки из электра – сплава золота и серебра. Если в такие кубки налить отравленное вино, в результате химической реакции по их металлической поверхности с потрескиванием проходила переливающаяся рябь. Считалось, что магическими свойствами против ядов обладают красный коралл, янтарь, «адамас» и глоссопетра («камни-языки»). Эти камни (окаменелые зубы огромных акул из известняковых отложений) «покрывались испариной» или меняли свой цвет при контакте с ядом; смолотые в порошок, они нейтрализовали его. И действительно, карбонат кальция, содержащийся в окаменелостях, вступает в реакцию с мышьяком. В ходе химического процесса под названием хелирование молекулы мышьяка исчезают под воздействием карбоната кальция.
   Свою работу по изготовлению «универсального противоядия» Митридат хранил в тайне. Ученые полагают, что в оригинальном утерянном рецепте было более пятидесяти ингредиентов, многие из которых представляли собой дорогостоящие вещества из далеких земель. После смерти Митридата римские врачи заявили, что овладели секретом митридатия. Известны рецепты противоядий, которые принимали римские императоры. Так, в рецепте, разработанном лекарем Нерона Андромахом, который, как утверждалось, был усовершенствованной версией митридатия, насчитывалось 64 ингредиента; измельченных ящериц Андромах заменил на измельченных ядовитых змей и добавил семена опийного мака. В 2000 году итальянские археологи сделали удивительное открытие на вилле около Помпей (79 г. н.э.). В одном из больших чанов были обнаружены останки рептилий и некоторые лекарственные растения, в том числе и маковые семена. Археологи пришли к выводу, что чан использовался для приготовления митридатия Андромаха.
   Каждый римский император после Нерона (ум. 68 г. н.э.) неукоснительно принимал противоядие, которое его личный врач называл разновидностью митридатия. Рецептов становилось все больше и больше, в их состав включались все более дорогостоящие и редкие ингредиенты. Спустя сто лет после смерти МитридатаЦельс из Галлии упомянет о смеси весом почти 3 фунта (1,3 кг), включавшую в себя 36 ингредиентов. Этой смеси хватало на шесть месяцев, и ее рекомендовалось запивать вином. В 170 г. н.э. Гален Пергамский, который прописал жидкий митридатий императору Марку Аврелию, добавил в снадобье еще опиума и дорогого вина, что значительно улучшило его вкусовые качества и гарантировало, что пациент будет с удовольствием принимать лекарство каждый день.
   В средние века митридатий получил широкое распространение и в Европе. Согласно европейским законам аптекари должны были выставлять на всеобщее обозрение бесценные ингредиенты и готовить митридатий прямо на площадях. Спустя более чем два тысячелетия со смерти Митридата аристократы и особы королевской крови, от Карла Великого и до Генриха XIII и Елизаветы I, неукоснительно, в течение всей своей жизни принимали митридатий, приготовленный по тому или иному рецепту. Снадобье, приготовленное для королей, хранилось в богато украшенных сосудах, изображавших сцены из жизни Митридата. Были еще и более дешевые рецепты митридатия для бедных. Универсальный антидот царя ядов стал «долгожителем» среди медицинских рецептов: еще в 1984 году его легко можно было купить в Риме.

Федор Савчук, краевед.

 

 

 

 

ЗАГАДКА СМЕРТИ МИТРИДАТА.

 


   После того как Митридат-VI Евпатор стал царем Понтийского царства (с 111 г. до н.э.) своей жизненной целью он поставил создание мировой монархии – Великой Черноморской державы. С этой целью он завоевал Колхиду, подчинил своему влиянию Боспорское царство и Херсонес и с 89 г. до н.э. начал длительную войну со своим геополитическим соперником на Западе – Римской империей. Почти четверть века Митридат вел постоянные войны с Римом. Для того, чтобы победить царя Понта, римлянам понадобилось целых три военных кампании. Против армий Митридата сражались лучшие римские полководцы: Сулла, Лукулл, Помпей. В конечном счете, силы оказались не равны, и всемогущий царь Понта Митридат потерпел поражение. В 65 г. до н.э., преследуемый Помпеем, Митридат бежал из Понта в Колхиду и, пройдя через Дарьяльский перевал в Скифию, пересек Дон, обогнул Азовское море и достиг Пантикапея.
В своей царской резиденции во дворце на акрополе Пантикапея Митридат готовился к новому походу против Рима. К 64 г. до н.э. новая армия Митридата состояла из 6 тыс. боевых подразделений, натренированных по римскому обычаю, и из великого множества других: степных кочевников, горцев, стрелков, копьеносцев и пращников. Митридат чеканил монеты, запасался зерном и продовольствием; рубил лес на корабли и на осадные машины; основал фабрики для производства лат, копий, мечей и снарядов. Как пишет Аппиан, многие сторонники царя отшатнулись от него: их пугал грандиозный масштаб идей Митридата. В их числе был и еголюбимый сын и наследник Фарнак, поднявший восстание против отца – из окна дворца Митридат видел, как толпа приветствовала Фарнака как нового царя.
   После того, как все его просьбы дать ему возможность беспрепятственно покинуть ПантикапейФарнаком были отклонены, Митридат решил, чтобы не сдаться на милость победителям-римлянам, свести счеты с жизнью и принять яд. Он раскрыл секретное отделение в рукоятке своего кинжала и вынул небольшой сосуд с ядом. Царь и его дочери, Митридатида и Нисса, приняли яд, в то время как начальник стражи Битуит охранял их. Когда две девушки умерли, Митридат выпил остальное, однако яд не подействовал – его организм, неуязвимый перед ядами в результате потребления микроскопических доз отравы в течение всей жизни, оказался сильнее. Когда стало очевидным, что яд не действует, Митридат достал меч и попытался ударить себя, однако физическая слабость и душевная боль не позволили ему поразить себя. В этот момент царь призвал верного телохранителя Битуита и приказал ему нанести ему удар кинжалом.
Античные историки пишут о том, что после того как тела были обнаружены в башне, Фарнак послал весть Помпею и попросил разрешения править царством своего отца, как друг римского народа. Фарнак забальзамировал тело отца, облаченное в царское платье и доспехи, и отослал его вместе с царским оружием, скипетром и другими сокровищами через черное море в Понт. Другие суда везли тела членов царской семьи (в том числе Митриадатиды и Ниссы) и выживших царских детей (Артаферна, Евпатру, Орсабариду и маленьких Дария, Оксатра, Ксеркса и Кира).
   Когда эти новости несколькими месяцами позже дошли до Помпея, который находился в лагере между Петрой и Иерихоном, он отправился в Понт, чтобы получить останки своего врага. Но когда воины Помпея открыли на берегу гроб царя, лицо умершего было совершенно неузнаваемым! Все хорошо знали благодаря широко публиковавшимся портретам на монетах и статуях, как выглядел Митридат, - однако из-за разложения опознать тело было практически невозможно. По сообщению Плутарха, бальзамирование провели не очень качественно: лицо разложилось, поскольку не удалили мозг. Невозможно было увидеть на разложившемся лице умершего заметный шрам на лбу от молнии, которая поразила его в детстве. По той же причине нельзя было заметить и шрам на щеке от раны, полученной в результате сражения в 67 г. до н.э. Единственным свидетельством того, что умерший был именно царем Митридатом, были знаки царского достоинства в гробу.
   Доспехи, кольчуга и поножи соответствовали богатырскому сложению Митридата; шлем был орнаментирован; тело покрыто пурпурным плащом; богатый меч Митридата – одни только ножны стоили 400 талантов; инкрустированный драгоценными камнями скипетр и золотая корона. Плутарх сообщает, что Помпей восхищался этими вещами и «с удивлением рассматривал одежды, которые носил царь, и его великолепное драгоценное оружие». После ухода Помпея римские офицеры и некоторые люди, служившие ранее Митридату, окружили добычу, как шакалы: они забрали ножны и стали пререкаться из-за короны и других сокровищ.
   Историк Дион Кассий говорит, что Помпей не подверг тело Митридата какому-либо недостойному обращению или осквернению. Вместо этого Помпей сознательно подражал рыцарскому обращению Александра Великого с останками его персидского врага, царя Дария. Выказав уважение к телу, Помпей похвалил отважные подвиги Митридата и объявил его величайшим царем своего времени. Он оплатил царские похороны и приказал поместить тело рядом с праотцами Митридата. Никакому другому врагу Рима не были оказаны такие почести.
   Согласно Диону Кассию, тело Митридата поместили «в фамильной усыпальнице». Плутарх и Аппиан полагали, что царя похоронили «в могилах царей в Синопе», поскольку именно он был царской резиденцией Понта. Однако, обширные современные археологические раскопки в Синопе не выявили никаких гробниц, которые могли бы быть местом погребения самого Митридата или его царственных предков. Так что неясности, связанные с телом Митридата, еще больше усугубляются неопределенностью по поводу его могилы. Таинственные обстоятельства кончины такого выдающегося деятеля древнего мира, как Митридат, на протяжение многих столетий привлекали внимание историков и биографов понтийского царя, писателей, драматургов, художников.
Интересно, что великий французский драматург Жан Расин начал свою знаменитую трагедию «Митридат» (1673) с фальшивой смерти Митридата. Опера Моцарта (1770) также открывается явлением Митридата после того, как прошли слухи о его смерти. Историк Брайан Мак-Гинг в 1998 году предположил, что история о самоубийстве Митридата в башне пантикапейского акрополя могла быть придумана Фарнаком, возможно, чтобы избежать обвинений в отцеубийстве. Ряд историков и биографов Митридата допускают, что Митридат остался жив и благополучно покинул Пантикапей. Если кто-то и был способен устроить хитрость, чтобы обмануть римлян и заставить их поверить, что Митридат умер, - это был сам Митридат. Блестящий мастер побегов, он часто избегал плена благодаря хитрости и трюкам и неоднократно путешествовал инкогнито среди собственных подданных. Митридат неоднократно обманывал смерть – и по меньшей мере четыре раза он исчезал и его считали погибшим.
   Более того, Митридат был великолепным знатоком греческих мифов и театральность была для него родной стихией. Древние трагедии и комедии часто основываются на том, что героя принимают за другого и сюжет вращается вокруг характерных шрамов, родинок, жестов, любимых вещей. Митридат знал историю о том, как подделали тело Александра Великого. Лучший друг Александра, Птолемей, украл его тело из Вавилона и тайно перевез в египетскую Александрию. Чтобы сбить конкурентов со следа, Птолемей велел скульпторам сделать реалистичную восковую фигуру Александра и одел ее в царские платья. Этого двойника поместили на роскошный катафалк из серебра, золота и слоновой кости в одной из собственных пышных персидских повозок Александра. Копия, окруженная царскими регалиями Александра, обманула преследователей, в то время как настоящее тело отвезли в скромной телеге по никому не известной дороге в Египет.
   Можно предположить, что во время кризиса, связанного с попыткой государственного переворота Фарнака в 63 г. до н.э., отец и сын договорились между собой, и Фарнак мог отослать Помпею двойника, труп человека возраста и телосложения Митридата. Обман с участием подложного трупа могли придумать, чтобы прикрыть последнее великое бегство Митридата. Митридат мог поехать и присоединится к любому скифскому или сарматскому племени в степи. У него был опыт кочевнической жизни в юности и в начале правления, и когда он спасался от Лукулла и Помпея. По крайней мере, два факта поддерживают идею его бегства в Скифию. Сын Митридата от Адобогионы, Митридат Пергамский, был правителем Боспорского царства после Фарнака. Во время мятежа этот Митридат действительно укрылся среди скифов. Внучка Митридата Динамия, царица Боспорского царства во времена Октавина Августа, также на некоторое время отправилась в изгнание – ее укрыло сарматское племя, возможно это было племя ее матери, сарматской принцессы.
   Еще одно неопровержимое доказательство побега Митридата – судьба его преданной спутницы-амазонки Гипсикратии. Исчезновение из исторических источников этой интересной женщины, отважной всадницы, которая была так близко связана с Митридатом в последние годы его жизни, оставляет белую страницу, которая слишком любопытна, чтобы забыть о ней. Ни один древний источник не упоминает об Гипсикратии после зимы 63 г. до н.э. Недавнее открытие российских археологов в Фанагории доказывает, что Гипсикратия пережила переход через Кавказ и была рядом с Митридатом, когда он отвоевал Боспорское царство. Прочитанная археологами надпись на основании статуи Гипсикратиичествует ее, как супругу царя Митридата Евпатора Диониса. К сожалению, сама статуя не сохранилась до наших дней, но надпись говорит, что Гипсикратию почиталив Боспорском царстве, как царицу – супругу Митридата.
Историк АдриеннаМейор обнаружила в одной из средневековых скандинавских саг IX века легенду о том, как варварское племя с Азовского моря в союзе с Митридатом осуществило свою мечту – когда-нибудь вторгнуться в Италию. Под предводительством своего вождя Одина это племя бежало от римского господства после победы Помпея, переселившись в Северную Европу и Скандинавию. Они стали готами, которые, продолжая вдохновляться старой борьбой Митридата, отомстили за его поражение, сокрушив Римскую империю. В представлении поэта Уильма Вордсворта, древняя легенда рассказывает, как


… Сраженный Митридат ушел на север,
В тумане лет сокрывшись, обернулся
Он в Одина, Отца племен, от коих
Империя погибла…


   АдриеннаМейор предполагает, что «майским утром 63 г. до н.э., проскакав по широкому простору зеленой травы, усыпанному алыми дикими пионами, Митридат сбросил свое царское облачение и выбрал себе жизнь кочевника на весь оставшийся век. В этой истории он и Гипсикратия будут жить среди «диких» мужчин и женщин, которые любят странствовать по бесконечным просторам… В этой новой жизни у нашей пары было бы свободное время, чтобы рассказать друг другу историю своей жизни. Гипсикратия рассказывала о своем народе на Кавказе, среди которого царствует свобода и равенство. Благодаря своей персидской наследственности и противоядиям Митридат мог бы прожить еще пять, десять, а то и двадцать лет… Со временем Митридат мог бы погибнуть в бою или на охоте или же спокойно умереть во сне. Друзья Митридата похоронили бы его так, как обычно хоронят кочевников, - с конем и небольшим кладом золотых сокровищ и колец-камей, в безымянном кургане в степи».
   И еще одну очень интересную гипотезу высказывает А. Мейор. Примерно через 16 лет после смерти Митридата (63 г. до н.э.) в 47 г. до н.э. впервые в исторических источниках упоминается имя историка Гипсикрата. Подавив попытку Фарнака вернуть утраченное царство своего отца, Юлий Цезарь захватив Понт, в Амисе освободил военнопленного по имени Гипсикрат. Этот Гипсикрат сопровождал Цезаря как его историк в походах и писал трактаты по истории, географии и военным делам Понта и Боспорского царства. Труды Гипсикрата не дошли до нас, но их цитировали другие историки. Так, Страбон, уроженец Понта, цитировал Гипсикрата как авторитет по двум весьма значимым темам: военные укрепления Боспорского царства и жизнь и обычаи амазонок кавказского региона. Умер Гипсикрат в возрасте 92 лет.
   «Этот ряд поразительных совпадений, объединяющих Гипсикратию и Гипсикрата, - пишет А.Мейор, - остался незамеченным современными учеными. Однако следует вспомнить, что сам Митридат называл Гипсикратию мужской формой ее имени. Равная Митридату и интеллектуально, и физически, она жила мужской жизнью, ездила верхом, охотилась и воевала. Имя Гипсикратия исчезает со страниц истории после 63 г. до н.э., когда стало известно о смерти Митридата. Все, что мы знаем о человеке, известном как Гипсикрат, особенно, что касается областей, в которых, как считалось, он разбирался, - амазонки и царство Митридата – указывает на особу, очень близкую Митридату».
   А.Мейор считает, что историк, известный под именем Гипсикрат, был не кем иным, как любимой спутницей Митридата – Гипсикратией. А. Мейор предполагает, что в какой-то момент после 63 г. до н.э. Гипсикратия вернулась в Понт. Переодевшись мужчиной, она начала вести жизнь ученого в Амисе и попала в плен к Цезарю после битвы при Зеле в 47 г. до н.э. Участь пленницы-женщины была незавидной. Выдающийся мужчина, такой как Гипсикрат, находился в выгодном положении. Цезарь, впечатлившись уникальными знаниями о царстве Митридата и его недавней истории, которыми обладал Гипсикрат – а может быть, и зная о «смене пола» и кем на самом деле является ученый, - сделал Гипсикрата своим личным историком.
«Кто был лучше подготовлен, чем Гипсикратия, для того, чтобы сохранить историю Митридата и его царства? – задает вопрос А. Мейор. – Она любила Митридата и сражалась с ним бок о бок. Она знала все, что знал царь, - его личные истории, желания и достижения. Если Гипсикратия впоследствии писала книги как историк Гипсикрат, она вполне могла быть источником многих подробностей о характере и правлении Митридата, которые сохранили другие древние историки».

Федор Савчук, краевед.

 

 

«АВГУСТЕЙШИЕ ВИЗИТЫ» В КЕРЧЬ.

 

    Особой страницей во многовековой истории нашего города является посещение Керчи в XVIIXIX вв. представителями царствующего в России дома Романовых. Первым из Романовых, посетившем Керчь в августе 1699 года в составе русской военной эскадры, направлявшейся из Азова в Константинополь, был «царь Московский и всея Руси» Петр I Алексеевич. В XVIII веке никто из представителей династии Романовых в Керчь не приезжал по той причине, что до 1771 года Керчь оставалась турецкой крепостью. Екатерина II, посетившая Крым в мае 1787 года, была на расстоянии менее 100 верст от Керчи, но ее визит в город не был запланирован. Посетив во время поездки по Крыму Феодосию, императрица отправилась в обратный путь, и только группа сопровождавших ее иностранных гостей во главе с французским послом графом Л.Ф. де Сегюром приезжала в наш город.98765.jpg

    Зато XIX век был веком особенным, воистину веком посещения Керчи царствующими особами, их наследниками, членами императорской фамилии. Рассказать об этих «августейших визитах» в Керчь мы попросили старшего научного сотрудника Восточно-Крымского историко-культурного музея-заповедника Владимира Филипповича Санжаровца, который на протяжении многих лет, работая в архивах, по крупицам собирал этот интересный материал.

    - Первым посетил Керчь в XIX веке великий князь Николай Павлович, - рассказывает историк-исследователь. - Речь идет об образовательной поездке будущего императора Николая I, а было это 1-2 июля 1816 года. Обстоятельства его приезда в Керчь нам в деталях не известны. Но, очевидно, великий князь мог осмотреть местные достопримечательности. Известно, что он видел керченские древности и ознакомился с раскопками, проводимыми П. Дюбрюксом, о чем сообщает сам археолог. Вслед за Николаем Павловичем в Керчи побывал его младший брат Михаил. Михаил Павлович (1798-1848), уже при рождении получивший чин генерал-фельдцейхмейстера, ведал в русской армии делами артиллерии. Это был 1817 год. Руководил образовательной поездкой великого князя генерал И.Ф. Паскевич (1782-1856). Поездка продолжалась несколько месяцев, в сентябре путешественники побывали в Крыму, на Кубани, и в том же 1817 году великий князь уехал за границу. В Керчи Михаил Павлович познакомился с Полем Дюбрюксом, который показал великому князю три раскопанных им кургана, а также склеп, в котором Михаил увидел семь не потревоженных костяков, лежавших на ложах и на полу.

   - Михаил Павлович, - считает В.Ф. Санжаровец, - полагал, что Керчь стоит на месте столицы Боспора. В своем путевом дневнике он записал 26 сентября 1817 года о том, что ничего ценного в ходе керченских раскопок не было обнаружено. Оказавшись через три года в Петербурге, П. Дюбрюкс будет принят великим князем и получит от него 500 рублей в качестве субсидии для продолжения археологических изысканий.

   В мае 1818 года Керчь посетил император Александр I, совершавший поездку по южным губерниям России. В поездке его сопровождали флигель-адъютант А.И. Михайловский-Данилевский, оставивший подробные воспоминания об этом путешествии; генерал от инфантерии граф М.А. Милорадович, участник Отечественной войны 1812 года; светлейший князь генерал-фельдмаршал П.М. Волконский; генерал от артиллерии граф А.А. Аракчеев, председатель Государственного совета; генерал от кавалерии граф Ф.П. Уваров. Со всеми этими людьми император отправился по почтовому тракту из Симферополя в Керчь в 7 утра по местному времени и оказался в нашем городе в 10 вечера, преодолев расстояние в 200 верст.

   - Поздно вечером путешественники, - рассказывает В.Ф. Санжаровец, - прибыли в Керчь. Въехали они в город со стороны нынешнего п. Мичурино: так проходила тогда почтовая дорога и путь их лежал по нынешним улицам Комарова и Пирогова. Тогда их, понятно, не существовало, а была дорога, шедшая в город, а город начинался с улицы, которую мы ныне знаем, как улицу Ленина. Пребывание императора в Керчи было достаточно кратким, но вместе с тем насыщенным. Александр I побывал в крепости Еникале, поднимался на вершину горы Митридат. Его огорчила пустынность пролива, соединявшего Черное и Азовское моря, и он выразил сожаление, что эти моря не оживлены торговыми кораблями. Примечательно, что именно Александр I учредил в октябре 1821 года в Керчи градоначальство, порт и карантин.

   - В отличии от Александра, - продолжает Владимир Филлипович, - сменивший на престоле своего царственного брата Николай I вновь посетил Керчь. Случилось это осенью 1837 года. В Керчь Николай I прибыл вместе с цесаревичем Александром 24 сентября на пароходе «Северная звезда». Был уже вечер, половина 6-го пополудни. Прибывшим на борт местным чиновникам император объявил, что сойдет на берег только утром. Будучи свидетелем этого события, путешественник Анатолий Демидов описывает приезд императора и цесаревича живыми красками: «На следующее утро с самого рассвета народ уже толпился на набережной. Наконец Государь изволил ступить на берег. Минута эта была истинно торжественная. Нельзя описать, какой живописный вид представляла толпа, скопившаяся вокруг гавани и одушевленная одинаковыми чувствами. Русские, принадлежавшие по большей части к должностным лицам, по этой причине все были в мундирах, евреи – в своих лучших черных одеяниях, татары – в плащах из бараньей шкуры. В числе зрительниц было много прекрасных гречанок и русских дам, которых, если бы только не язык, на котором они говорили, можно было бы принять за француженок».

   Далее путешественник сообщает, что император с наследником и «августейшими гостями» на заранее приготовленных каретах отправились «в собор, где происходило благодарственное молебствие». Оттуда императорская свита направилась в «Благородный институт для воспитания девиц» и музей. Директор музея А.А. Ашик сообщает, что императору на серебряном блюде «из гробницы царя Рискупорис» были поднесены хлеб-соль. Добавим сведения А. Демидова, сообщающего, что в доме «губернатора»,т.е. градоначальника Херхеулидзе, государь император и все остальные гости смогли осмотреть обнаруженную Ашиком летом того года в одном из курганов коллекцию драгоценных античных предметов. Среди них особо выделялись: золотая маска и лавровый венок из того же металла, принадлежавшие, по мнению археолога, жене боспорского царя РескупоридаIII.  Император собственноручно вручил наследнику престола один из предметов этого комплекса: «золотую вазу, украшенную камнями», для передачи императрице.

   В тоже утро в 10 часов по местному времени пароход с императором и его свитой на борту снялся с якоря и отправился к кавказским берегам. Цесаревич Александр задержался в Керчи до вечера, осмотрев в карантине раскопки античного города Мирмекий и близлежащие курганы. Вечером на прибывшем из Тамани пароходе «Громоносец» цесаревич отправился в Ялту. Таковы наши сведения об этом интересном визите. Александр, взойдя на престол в 1855 году, еще трижды посещал Керчь: в 1861, 1863 и 1872 годах. Никто из русских царей ни до, ни после него не делал этого столь часто.

   - Очевидной причиной тому, - считает В.Ф. Санжаровец, - послужило сооружение в Керчи крепости, проектирование и строительство которой осуществлялось по воле императора. Начало этому было положено еще весной 1856 года, когда в Петербурге было принято решение о направлении в Керчь специального инженерного подразделения для съемки местности и планирования будущих укреплений. Строительство военно-морской крепости было поручено герою Севастопольской обороны генерал-адъютанту Э.И. Тотлебену, товарищу генерал-инспектора по инженерной части. В 1861 году Александр II впервые посетил строившуюся крепость. 10 сентября на паровой яхте «Тигр» император прибыл в Керчь. Посетив и осмотрев строящуюся крепость, Александр II был удовлетворен ходом строительных работ и повелел «во внимание к трудам, понесенным полками», назвать люнеты Виленским и Минским, а главный форт «…приказал называть впредь форт Тотлебен». В тот же день, вернувшись в город, император побывал в Кушниковском девичьем институте, Свято-Троицком соборе и музее. Свои поездки по городу он совершал в сопровождении градоначальника А.П. Спицына.

   - В следующий свой приезд в Крым в 1863 году, - продолжает В.Ф. Санжаровец, - Александр II вновь приезжает в керченскую крепость. Случилось это 9 октября, когда император посетил Керчь вместе со своими братьями Константином и Михаилом Николаевичами, которые, как и он, видели город не впервые. До этого великий князь Константин Николаевич побывал в Керчи в 1845 году. Михаил Николаевич побывал в Керчи дважды. Происходили эти визиты, по одним сведениям, в 1856-1857, а по другим в 1857-1858 годах. И оба раза он бывал в городе вместе со своим братом Николаем Николаевичем. Именитые гости после осмотра строящейся крепости посетили и город, заглянув, в частности, в девичий Кушниковский институт – учебное заведение ведомства императрицы Марии Федоровны, покойной бабушки императора и его братьев.

   В августе 1872 года Александр II, как оказалось, в последний раз посещает крепость. На борту парохода «Великая Княгиня Ольга», находились вместе с ним императрица Мария Александровна и их 28-летний сын великий князь Владимир Александрович, в ту пору генерал-майор, начальник Гвардейской стрелковой бригады. Осмотрев Ак-Бурунские укрепления, император направился затем на Виленский люнет и подробно осмотрел капонир №6, «коим остался весьма доволен». Далее путь лежал в форт Тотлебен, где были осмотрены капонир №3 и сам форт. Направившись впоследующем к береговым батареям, чтобы наблюдать взрыв подводных мин, Александр, остановившись у двойных ворот на береговые батареи и сделав с бруствера обзор всей линии береговых батарей, остался весьма довольным увиденным.

   - Кроме уже названного Владимира – младшего сына императора – Керчь видели и его старшие сыновья: цесаревич Николай и ставший наследником престола после смерти своего брата Александр. Наши сведения о путешествии Александра Александровича(будущего императора Александра III) гораздо менее пространны. Известно лишь, что будучи в 1869 году в Крыму, в Ливадии со своей супругой Марией Федоровной, он посещал Севастополь, с ним был младенец Николай. В Керчи, куда именитые гости прибыли 9 августа, они посетили Кушниковский институт. И в память об этом визите в институте были учреждены две стипендии, с наименованием одной из них именем цесаревича, а другой – именем «Государыни Цесаревны, с предоставлением замещать эти стипендии девицами беднейших из граждан Керчи, преимущественно сиротами, по жребию, без различия звания и вероисповедания». Не исключено, однако, что наследник, кроме того, посещал крепость Керчь и знакомился с ходом ее строительства.

   В конце XIX века состоялись последние визиты Романовых в Керчь. Они были совершенны великими князьями Александром Михайловичем, сыном Михаила Николаевича, и Кириллом Владимировичем, сыном Владимира Александровича. Дореволюционная Керчь помнила своих «августейших» гостей из дома Романовых. Их имена были увековечены в Керчи в XIX веке в названиях улиц и площадей. Существовали Николаевская, Михайловская и Константиновская улицы, Константиновская площадь, Александровская набережная. Теперь этих названий нет, а есть соответственно улицы Карла Маркса, Циолковского, 23 мая 1919 года. На месте площади – корпуса судоремонтного завода, а набережная, некогда носившая имя царя (и Сталинской она называлась), превратилась просто в улицу Набережную.

   Именем императора Александра II в 1863 году было названо учебное заведение – Александровская мужская гимназия. В еще большей мере была увековечена в городе и градоначальстве память об Александре III. Его именем была названа часовня, в которой стоял бронзовый бюст монарха. Именем императора были названы спасательная станция в Еникале и пять народных училищ, открытых в поселках градоначальства: Капканах, Баксах, Аджимушкае, Булганаке и Катерлезе.

 

Федор Савчук, краевед.

 

Страничка в тему.

 

Музейная ассамблея: "Романовы и Керчь".

 

 

Здесь вы найдёте статью В.Ф Санжаровца:

 

"Романовы и Керчь".

 

Глава из книги: "Керченская старина".

 

sl2_51374_001.jpg

 

Смотреть

 

 

 

«БЕЛАЯ АРМИЯ, ЧЁРНЫЙ БАРОН…»

 

4030.jpg

 

Подробнее

 

 

КРАСНЫЙ ТЕРРОР В КЕРЧИ.

 

33184_005.jpg

 

   5 сентября 1918 года был принят декрет Совнаркома «О красном терроре», который юридически оформил карательную политику большевистского режима и официально объявил террор государственной политикой Советской власти. Красный террор с его непременными спутниками – произволом, концлагерями, институтом заложничества, пытками, массовыми расстрелами и казнями функционировал весь период гражданской войны. Особо невиданный размах красный террор принял в Крыму.
   После завершения эвакуации в Крыму оставалось 2009 офицеров и 52 687 солдат Русской армии. В госпиталях находилось около 15 тысяч раненых и больных. По разным причинам в Крыму осталось более 200 тысяч граждан и военных чиновников, журналистов, актеров, врачей… Неудивительно, что столь высокая концентрация на полуострове представителей «эксплуататорских классов» не устраивало большевистское руководство. Невзирая на свои декларативные заявления об объявлении широкой амнистии, Ленин и его окружение считали Крым оплотом контрреволюции, заявляя, что «Крым на три года отстал в своем революционном движении и его необходимо быстро подвинуть к общему революционному уровню России…».
   Сразу же после захвата Крыма большевики развернули неслыханный, не имеющий аналогов в мировой истории террор и репрессии против тех, кто, по их мнению, являлся «врагами власти трудящихся» и уже лишь поэтому не заслуживал жизни. Десятками и сотнями красноармейцы 2-й Конной армии доблестного командира Миронова рубили шашками больных и раненых в захваченных лазаретах. В ночь с 16 на 17 ноября на феодосийском железнодорожном вокзале по приказу комиссара 9-й дивизии Моисея Лисовского было расстреляно около сотни раненых офицеров Виленского полка, не успевших эвакуироваться.
Это была стихийная фаза террора, на смену которой приходит организованная. Для ликвидации потенциального очага сопротивления большевизму создается «особая тройка», наделенная ничем неограниченной властью. В ее состав вошли: член РВС Южного фронта, председатель Крымского ВРК венгерский еврей Бела Кун, его любовница, секретарь обкома партии Р.С. Залкинд (Роза Землячка), а также председатель ЧК Михельсон. В Крыму был введен режим чрезвычайного положения. 17 ноября 1920 года был издан приказ № 4 Крымревкома согласно которому все лица, прибывшие в Крым с Добровольческой армией (на июнь 1919 г.) офицеры, чиновники военного ведомства и другие работники деникинских подразделений и Русской армии Врангеля должны были в 3-дневный срок явиться для регистрации. Многие из оставшихся офицеров и солдат Русской армии истолковали приказ Крымревкома как амнистию, и явились на регистрационные пункты.
   В начале всех пришедших регистрировали и распускали по домам, но вскоре вышел новый приказ о повторной регистрации, и все пришедшие на нее были арестованы. Осужденных вывозили к месту казни раздетыми и привязанными друг к другу, ставили спиной к выкопанной ими же самими общей могиле, а затем расстреливали из пулеметов. Так, в «Донесении начальника Особого отделения 9-й стрелковой дивизии П. Зотова начальнику Особого отдела Южного и Юго-Западного фронтов о регистрации и расправе над оставшимися в Феодосии и Керчи белыми офицерами и военными чиновниками» от 8 декабря 1920 года сообщается: «Задержанных в Керчи офицеров и чиновников приблизительно 800 человек, из которых расстреляно около 700 человек, а остальные отправлены на север или отпущены…».
   Однако это всего лишь задокументированный минимум жертв большевистского террора. Бывший председатель Комитета Красного Креста по оказанию помощи жертвам гражданской войны в России доктор Ладыженский опубликовал в 1928 году сведения о том, что в Керчи было расстреляно 6 000 человек, а из материалов Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков следует, что число погибших составляет более 8 000 человек.
В соответствии с приказом № 31 Керченского ВРК от 4 декабря 1920 года, начиная с 6 декабря, новой регистрации подлежали «…все торговцы, крупные рыбопромышленники, владельцы мельниц и маслобоен, помещики, фабриканты, крупные домовладельцы, а также чины полиции, жандармерии и чиновники…». Выявив необходимый контингент «контрреволюционеров и врагов трудового народа» благодаря проведенной регистрации и доносам, оформленным в качестве «поквартальных списков», чекисты продолжили расправу. Общее количество казненных составило на этот раз 152 человека. Это были офицеры и рядовые белой армии и флота, служащие государственной и пограничной стражи, чиновники, пожарные торгового порта, промышленники и торговцы, медицинские работники, священники…
   Однако и этих безвинно убиенных жертв кровожадным большевикам было явно недостаточно. В соответствие с приказом Крымревкома № 167 от 25 декабря 1920 года произвести в 10-дневный срок еще одну регистрацию различных категорий граждан, Керченский ВРК 17 января 1921 года издает приказ № 26, предписывающий, что в течение 4 дней, начиная с 23 января на регистрацию обязаны явиться: «Все бывшие офицеры, военные чиновники, полицейские, жандармы, сановники, занимавшие при царской и врангелевской власти ответственные посты, духовенство. Собственники: фабрик, заводов, усадеб, садов, домовладельцы, стоимость имущества которых по мирному времени исчислялась свыше 25 000 р., владельцы: магазинов, винных погребов, складов, фруктовых лавок, булочных, ресторанов, кафе, гостиниц, директора фабрик, заводов, театров и прочих предприятий, стоимость которых по мирному времени превышала 25 000 р.».
   Предупреждалось, что уклонение от регистрации, а также введение в заблуждение властей ложными сведениями будет «рассматриваться как контрреволюция и предаваться суду Революционного трибунала». Как отмечает старший научный сотрудник Восточно- Крымского историко-культурного музея-заповедника В.Ф. Санжаровец: «Нам неизвестны списки, полученные от квартальных и домовых комитетов, неизвестно в каком количестве и кого именно удалось обнаружить на этот раз. Однако можно предполагать, что просеивание на все более и более мелком сите позволяло обнаружить раннее не учтенных и «материал» для кровавой работы… касавшихся тюрьмы и концлагеря, все время был в наличии».
   По свидетельству В.Ф. Санжаровца конкретных сведений о местонахождении Керченского концентрационного лагеря не обнаружено. Можно предположить, что для размещения лагеря была использована территория равелина крепости Керчь, наиболее приспособленной для подобных целей. Обнаруженный историком в Крымском государственном архиве список команды концлагеря от 12 марта 1921 года с датами приема на работу позволяет предположить, что уже 24 декабря 1920 года, когда в штате имелись комендант и три конвоира лагерь вполне мог функционировать. Тогда же, по мнению исследователя, мог состояться и первый «набор» в концлагерь для керченской буржуазии численностью в 260 человек. Число заключенных постепенно росло, поскольку в общей сложности лагерная команда к концу срока существования лагеря составляла 11 человек, а сам лагерь был ликвидирован 17 марта 1921 года.
   Одной из разновидностью красного террора, осуществленного в Крыму большевиками, была конфискация имущества (изъятие излишков) у представителей имущих классов. В Керчи эта акция началась на рассвете 2 февраля 1921 года. С 5 часов утра и до позднего вечера во дворах тех хозяев, которые занимались торговлей, и где можно было изъять не только личные вещи, но и промышленные товары и продукты питания орудовали вооруженные банды коммунистов, комсомольцев и красноармейцев. Им предписывалось оставлять в домах по 3 пары белья, одежды и пр., а остальное изымать. «Впечатляет один характерный документ, - рассказывает В.Ф. Санжаровец, - «Протокол об изъятии излишков у буржуазии», имеющий отношение к гражданке Сахаровой, жившей в доме по ул. Мещанской. В достаточно скромном списке личных вещей и предметов домашнего интерьера перечислены 2 рубахи, 6 юбок, 5 кофточек, 2 шерстяных платка, 3 шарфа, 1 пара носок, 1 летнее покрывало, 5 простыней, 3 наволочки, 4 подушки, 10 полотенец, 33 салфетки, 5 полотняных занавесок и 1 ковер. Но этого было, по мнению «экспроприаторов», слишком много, поэтому в доме было оставлено всего-навсего две простыни, одна подушка и три полотенца. А на поступившую жалобу был ответ, что если ей этого недостаточно, может получить помощь от собеса в общем порядке». На заявлении Л.В. Земляковой, жены офицера-пограничника, просившей вернуть ей личные вещи, новая власть написала резолюцию: «Декреты Советской власти на жалобы белогвардейцев не распространяются. В ходатайстве отказать». Заявление Н.Д. Кастеровой, супруги бывшего профессора Боспорского университета имело такую резолюцию: «Отказать как жене арестованного и высланного советской властью».
   Точных сведений о том, где совершались массовые казни ни в чем не повинных людей нет. Как считает краевед В.Ф. Санжаровец, можно лишь строить предположения относительно подвала теперь уже давно разрушенного дома Донгера на набережной, где помещалось одно из подразделений чекистов и где зимой 1981-1982 гг. при сносе здания обнаружили в ковше экскаватора останки людей, не исключено казненных. Существует свидетельство керченского подпольщика времен гражданской войны Р.А. Пирогова, что чекисты расстреливали свои жертвы в одном из подвалов по ул. Воронцовской (ныне ул. Ленина) и там же замуровывали их трупы. Что касается погибших в декабре 1920 года и в последующие месяцы, местом массовой казни, по мнению историка-краеведа, мог быть Старый рудник, в то время Новокарантинный рудник металлургического завода, находившийся в безлюдной местности и представлявший собой огромный, очень глубокий ров.
   В память о безвинно убиенных кровожадными большевиками русских людях в период красного террора с ноября 1920-го по май 1921 года, в ноябре 2010 года между городской тюрьмой и карьером – теми местами, где, как полагают краеведы, вполне могли происходить расстрелы, на территории храма апостола Андрея Первозванного был установлен поклонный крест «Памяти жертв красного террора в Керчи. 1920-1921». Крест был установлен стараниями Керченского союза монархистов по инициативе вице-президента российского «МедиаСоюза» Е.К. Зелинской по благословению митрополита Симферопольского и Крымского Лазаря на средства Благотворительного фонда преподобного Серафима Саровского и Благотворительного фонда «Участие».


Федор Савчук, краевед.
 

ПАМЯТНИК "ПАМЯТИ ЖЕРТВ КРАСНОГО ТЕРРОРА В КЕРЧИ 1920-1921" У ХРАМА АНДРЕЯ ПЕРВОЗВАННОГО.

А ЧТО, ЖЕРТВЫ И ТЕРРОР БЫЛИ ТОЛЬКО С ОДНОЙ СТОРОНЫ?

 

 

 

 

 

42_big.jpg

 

 

44_big.jpg

45_big.jpg

 

Белый террор в Крыму.

 

 

 

ПРОГУЛКА ПО ВОРОНЦОАСКОЙ...

 

imageCAJB3T6D.jpg

 

Подробнее

 

 

КЕРЧЕНСКИЙ МУЗЕЙ ДРЕВНОСТЕЙ.

 

 

 

Виртуальный тур по залам музея.


    Открытие Керченского музея древностей связано со становлением классической археологии на юге России. После назначения графа М. С. Воронцова в мае 1823 года генерал-губернатором Новороссийского края и полномочным наместником Бессарабской области, И.А. Стемпковский представил на его рассмотрение проект о сохранении памятников, в котором были определены задачи, ставшие программой классической археологии Северного Причерноморья: составление свода известий древних авторов по истории и географии Причерноморья, корпусов эпиграфических, нумизматических и археологических источников, проведение научных раскопок, консервация, реставрация и принятие мер к охране древних памятников и др. Важнейшей целью И.А. Стемпковский считал создание научного общества и археологических музеев на юге России.
    Сознавая необходимость планомерных археологических исследований, в апреле 1825 года М.С. Воронцов подал Александру-I доклад с предложением открыть музеи в Керчи и Одессе. После утверждения доклада Императором всем градоначальникам юга России было предписано сообщить об имеющихся древних находках, предложить частным лицам пожертвовать древности в организованные музеи и всячески препятствовать грабительским раскопкам. Для открытия музея М.С. Воронцов предписывал И.П. Бларамбергу, ставшему первым директором новых музеев в Одессе и Керчи, выехать в Керчь.
   Официально зафиксированной в документах датой открытия Керченского музея древностей является 2(15) июня 1826 года. Основу его составила личная археологическая коллекция француза Поля Дюбрюкса (1774-1835), устроенная в его доме и представлявшая своеобразный склад фрагментов архитектурных деталей. С 1908 года он проживал в Керчи, служил начальником таможни, а затем начальником керченских соляных озер. Изучая местность, богатую древними памятниками, Дюбрюкс увлекся археологией и посвящал ей все свободное время. Он стал читать древних авторов, записывать свои наблюдения, делать зарисовки, планы многих знаменитых древних поселений:Парфения, Мирмекия, Пантикапея, Тиритаки, Киммерика, Илурата. П. Дюбрюкс первым начал проводить археологические исследования на Керченском полуострове, о результатах своих исследований он регулярно сообщал в Академию наук.Не будучи профессионалом в археологии П. Дюбрюкс, в основном, занимался только отысканием археологических памятников и сохранением наиболее ценных из них. Вместе с тем, он стал автором ряда сочинений по керченской археологии, представил описания и рисунки находок и попытался истолковать их. Так, сочинение «О видимых следах городов и сел, которые существуют на Боспоре Киммерийском» на французском языке приобрела Парижская Академия надписей.В конце 1834 года Дюбрюкс представил в С.-Петербургскую Академию наук на французском языке «Описание керченских древностей, открытых в 1834 году». Однако фундаментальные труды П. Дюбрюкса были оценены по достоинству только после его смерти.
   Собрание найденных Дюбрюксом древностей, среди которых было много уникальных предметов, сделало его дом музеем – это был первый Керченский музей древностей, а сам он – первым его директором, поскольку И.П. Бларамберг, проживающий в Одессе, лишь номинально оставался директором Керченского музея.В 1829 году П. Дюбрюкс подарил всю свою коллекцию Керченскому музею древностей.
   Открытие музея оживило археологические исследования на Керченском полуострове и сбор древностей. Поворотным пунктом в развитии археологических раскопок на юге стало открытие П. Дюбрюксом в 1830 году в каменоломне в 6 км юго-западнее Керчи богатейшего погребения в кургане Куль-Оба. Из находок в кургане в Керчи разрешили оставить лишь два медных котла, две поврежденные чаши, обломки железного оружия и деревянных вещей. Золотые предметы, найденные в этом погребении огромной художественной ценности составили основу античной коллекции Особой кладовой Императорского Эрмитажа. Николай I распорядился выделить в Эрмитаже зал для древностей Боспора Киммерийского. П. Дюбрюкс как опытный археолог был привлечен к описанию склепа и обнаруженных там вещей. За предоставленное описание Куль-Обы Николай I повелел наградить археолога ценным подарком – бриллиантовым перстнем с аметистом на сумму 500 рублей, который был вручен ДюбрюксуИ.А. Стемпковским в июле 1832 года.
   В 1831 году И.П. Бларамберг уходит с должности директора, и Керченский музей поступает под руководство Керчь-Еникальского градоначальника И.А. Стемпковского (1788-1832) – неутомимого энтузиаста и подвижника исследований и сохранения древних памятников в Новороссийском крае и в Крыму. И.А. Стемпковский стал автором многочисленных работ по археологии и нумизматике Северного Причерноморья. Собранная им нумизматическая коллекция включала около 2 тыс. монет: фанагорийских -31, пантикапейских– 185,боспорских царей – 494, Херсонеса – 109,Ольвии – 252, Тираса – 18, а также разных греческих и римских. Свою коллекцию Стемпковский завещал своему другу И. Мефреди (Королевский музей в Париже), но по настоянию императора Николая I, не давшего своего согласия и потребовавшего оценить собрание древностей, чтобы выкупить его и оставить в России, эта уникальная нумизматическая коллекция поступила в Эрмитаж, где хранится и ныне.
   В мае 1833 года по распоряжению М.С. Воронцовадиректором музея был назначен Антон БалтазаровичАшик (1802-1854). В том же году музей переехал в построенный для гаупвахты дом, где первая мебель – шкаф и стол – была сделана из древних «гробовых досточекможжевело-кипарисового дерева», найденного А.Б. Ашиком при раскопках керченских склепов. Почти 20-летний период директорства А.Б. Ашика (1832-1852) совпал с новым этапом развития Керченского музея древностей – проведением широкомасштабных археологических исследований на Керченском полуострове, и Тамани, а также в Херсонесе. Российское правительство стало уделять памятникам Боспора исключительное внимание и находить возможности для финансирования новых исследований. О масштабах раскопок позволяет судить рукописная «Топографическая карта окрестностей Керчи, снятая в 1835 году с обозначением древних курганов». Однако раскопки велись хаотично, без дневников, научных отчетов руководители раскопок не составляли.
А.Б. Ашик не смог продолжить лучшие традиции основателей Керченского музея древностей. Воодушевленные чистой любовью к античности П.А. Дюбрюкс и И.А. Стемпковский фиксировали все остатки былого, документировали раскопки с максимальной полнотой, спасая важнейшие памятники от разрушения. Бессистемные и хаотические раскопки Ашика и Карейши носили характер кладоискательства и осуществлялись с единственной целью – извлечь из земли сокровища.
   В 1832 году Д.В. Карейша раскопал огромный курган на гребне Митридатовой гряды, имевший название Золотой (Алтын-Оба). При раскопках в северо-западной части кургана был обнаружен самый большой и выдающийся своей архитектурой склеп, состоявший из круглой купольной гробницы и ведущего в нее дромоса. Грандиозность кургана и его погребальных склепов дает основание полагать, что некогда в нем были богатейшие захоронения, не уступавшие, вероятно, по своей роскоши погребению в Куль-Обе. Еще более интересная и сложная купольная гробница была открыта Ашиком на окраине пос. Аджимушкай в феврале 1837 года в Царском кургане – памятнике античной погребальной архитектуры IV в. до н.э. - раскопки которого велись с небольшими перерывами девять лет. Позднейшие открытия других подобных памятников, не только в Северном Причерноморье, показали, что равных Царскому кургану нет.
А.Б. Ашик написал несколько трудов по истории и археологии античного Боспора, наиболее фундаментальным из которых является монография «Воспорское царство с его палеографическими надгробными памятниками, расписными вазами, планами, картами и видами». Современники по достоинству оценили богатейший археологический материал, впервые введенный А.Б. Ашиком в научный оборот, хорошее оформление книги, наличие большого количества рисунков.
   К началу 1830-х годов созданный бескорыстными усилиями увлеченных древностью любителей археологии Керченский музей стал богатейшим собранием памятников Северного Причерноморья, а затем и крупным исследовательским центром на юге России. В начале 1834 года М.С. Воронцов написал докладную записку о плане дальнейшей работы музея. По этому плану было необходимо выстроить здание музея из городских доходов Керчи и иметь сторожа, а директору музея продолжать археологические изыскания. В феврале 1834 года поступило распоряжение о кредите в 50 тыс. рублей для постройки здания музея на горе Митридат, а в 1835 году строительство было завершено. Здание было выстроено по проекту одесского архитектораДжорджиоТоричелли на слоне горы Митридат в дорическом стиле как копия храма Гефеста в Афинах – Гефестиона, но только 24 июня 1841 года все вещи из старого музея были перевезены в новое здание.
Подробное описание собрания керченских древностей оставил П. Беккер: «Часть древностей находится вне музеума и расположена у внешних стен здания. Внутренность музеума состоит из большой залы, которая освещается через стеклянную крышу. По стенам стоят шкафы, за стеклом и пред ними столики, тоже за стеклом. В первых сохраняются древности большого размера, в последних – меньшего. Межу первым особенно привлекают расписные греческие вазы. Числом и достоинством они не слишком замечательны, потому что лучшие и важнейшие из них отправлены в Петербург. Зато весьма много простых сосудов, которые попадаются во всех возможных видах и наполняют целых два шкафа. Не менее многочисленны находящиеся в третьем шкафу алебастровые и глиняные унгвентари, слезницы и другие стеклянные вещи. Много также в шкафу разной утвари, тут есть бронзовые зеркала, медные сосуды для жертвоприношений. Разной величины стригили, ножи, щипцы и много других мелочей. В столиках более всего боспорских монет. Другой столик занят хорошо сохранившимися деревянными ящиками и полным банным прибором, с губкою, щеткою и деревянным гребешком. Посреди залы находятся два подстава под стеклянными колпаками, где лежат золотые драгоценные вещи: кольца, частью гладкие, частью украшенные резными камнями, браслеты и ожерелья, золотые листы, застежки и другие украшения. На стене, выше шкафов, размещены вделанные в стену надгробные камни с барельефами и надписями».
   В годы Крымской войны значительная часть коллекций музея была эвакуирована. Уже в апреле 1854 года, упакованные в семь ящиков находки были отправлены в Бердянск, а оттуда в немецкую колонию Брунау (г.Орехов Запорожской обл.). Часть коллекции попала в Екатеринославский музей, куда для их принятия прибыл петербургский востоковед, нумизмат и археолог П.С. Савельев. Ввиду угрозы захвата Керчи англо-французскими интервентами Министерство уделов предписало отложить раскопки, которые нельзя было провести в короткий срок, а вести лишь те, которые не требуют продолжительного времени. Англо-французы, захватившие Керчь, разорили музей и устроили в нем пороховой склад. «Дверь музеума выломана… пол мраморный выломан, камины выломаны, стекла в люках выбиты, мебель и шкапы в нишах уничтожены. Древние вещи, хранившиеся в музеуме, расхищены… Мраморные львы и надгробные памятники, бывшие под колонами музеума, все похищены, кроме некоторых, не имеющих значения», - таким предстал музей перед вернувшимися в Керчь сотрудниками. Оставшиеся в Керчи ценные вещи были вывезены за границу английским полковником Вестмакотом. Ныне они украшают Британский музей в Лондоне. Интервенты провели свои раскопки, результаты которых изложены в книгеМакферсона «Древности Керчи».
   После Крымской войны музейные коллекции размещались в случайных помещениях, а затем на квартире нового директора Александра ЕфимовичаЛюценко (1807-1884), возглавлявшего Керченский музей древностей четверть века. С разрешения Председателя Археологической комиссии, графа С.Г. Строганова он нанял каменный дом в лучшей части города, принадлежавший комиссару Карантинного правления коллежскому асессору Памеранцеву. Вскоре дом, а точнее его верхний этаж, был очищен от жильцов, и туда переехал музей. Малоизвестное описание Керченского музея древностей оставил в 1876 году крупный отечественный этнограф, археолог, антрополог Д. Н. Анучин. Описывая музейные фонды, Д.Н. Анучин упомянул «мраморные статуи, барельефы, колонны, мраморные доски с надписями, около 500 расписных и др. ваз, около 100 ваз,чашей и чарок из стекла, остатки гроба из кипарисового дерева, шлемы и латы из бронзы (иногда позолоченные) и железа (иногда обтянутого серебряными пластинками), серебряное зеркало, лампады, чаши (одна ваза с изображением скифов), золотые лавровые погребальные венки; ожерелья, массивные и витые браслеты, гривни, персни (часто с драгоценными камнями), серьги, украшения в виде цветков, птиц, стекол, листьев и пр. для убранства одежды…».
   Близ Керчи А.Е. Люценко открыты или доследованы курганы Юз-Обы, Мелек-Чесменский, Золотой, Темир-гора; на Тамани – курганы Васюринской горы, Большая и Малая Близница, Артюховский; около двух десятков курганов возле Феодосии; произведены раскопки на городищах Нимфее, Тиритаке, Фанагории на Тамани; открыт ряд погребальных склепов на горе Митридат. А. Е. Люценко впервые были предприняты серьезные меры к сохранению в Керчи двух замечательных памятников античного зодчества – Царского и Мелек-Чесменского курганов.
   С 1859 года с учреждением Императорской археологической комиссии (ИАК) начинается новый этап изучения античности. Комиссия взяла на себя руководство раскопками, изданием отчетов и распределением по музеям найденных вещей, лучшие из которых по-прежнему поступали в Эрмитаж. В апреле 1878 года директором музея назначается статский советник Степан Иванович Веребрюсов (1819-1884). Новый директор ставит перед Археологической комиссией вопрос о печатном каталоге музея, так как «писанный в одном экземпляре не удобен для посетителей», и просит разрешения комиссии на печатание каталога «в здешней типографии в числе ста экземпляров». Он просит также выделить средства в размере ста рублей на приобретение книг, «полезных в археологическом отношении», и приобрести у одного из столичных книгопродавцев некоторые сочинения известнейших русских археологов и иностранных «по собственному назначению Комиссии и из числа поименованных в прилагаемом списке».
   Итогом скрупулезной работы С.И. Веребрюсова по сбору и сверке музейных фондов стал подготовленный им для издания «Каталог древностей Керченского музея», представленный в Санкт-Петербург в 1882 году. Ознакомившись с его содержанием председатель Археологической комиссии В.Г. Тизенгаузен наложил резолюцию: «Печатать не разрешаю». Очевидно, петербургский ученый увидел в каталоге упоминание ряда ценных экспонатов, которые, по его мнению, должны были находитьсяв Эрмитаже, а не в Керчи, и вскоре последовало указание об их передаче в столичный музей.
26 июня 1858 года помощником директора Керченского музея был назначен живописец Федор Иванович Гросс (1822-1896), ставший в апреле 1884 года, после смерти С.И. Веребрюсова, директором музея. В этот период Керченский музей вел исследования кургана Большая Близница в районе мыса Тузла на Тамани, продолжались раскопки на горе Митридат, в окрестностях Мирмекия, некрополей на Глинище и на горе Митридат. К числу интереснейших случайных находок и открытий относятся мраморная статуя Ники с поверженным быком и склеп Сорака с надписью и фресками. В раскопках принимали участие Н.П. Кондаков, А.А. Бобринский, Ю.А. Кулаковский и др. Председатель ИАК граф А.А. Бобринский в 1888 году вместе с директором музея Ф.И. Гроссом исследовал могилы на Аджимушкайской улице и в районе древнего Мирмекия. На следующий год он обследовал последний курган на Юз-Обе, в котором оказался разоренный склеп. В 1891 году он производил раскопки в Керчи на северном склоне горы Митридат, на Аджимушкайской улице близ Братской церкви, у кордона пограничной стражи, по дороге из Керчи в Еникале, близ Змеиного залива, у деревни Капканы.
   Этот период совпал с переориентацией приоритетов Археологической комиссии: в 1888 году она приняла решение о планомерных раскопках Херсонеса. Средств на изыскания древностей в Керчи и Тамани отпускалось недостаточно, был сокращен штат музея: в 1890 году он состоял из 5 человек, включая заведующего, писаря, надсмотрщиков и двух сторожей; дом-пристанище для чиновников и рабочих на Тамани был ликвидирован, а имущество продано.
В 1890-е годы начинается новый период археологической деятельности Керченского музея, так как период курганных раскопок, дававших богатые материалы, завершился. Отныне любая небольшая могила, любая вещь была интересна не сама по себе, а как частица целого.Началась упорная борьба с кладоискательством, была предпринята попытка создать археологический план местности. 31 марта 1891 года директором музея был назначен Карл Евгеньевич Думберг. Приняв дела у Ф.И. Гросса, новый директор ставит ИАК в известность о непригодности музейной квартиры, которая «кроме залы для помещений древностей, состоит из трех маленьких комнат» и в начале осени сообщает о найме для музея дома Парафиевской на углу Николаевской и Мещанской улиц под № 839. Под музей с квартирой хозяйка отдавала 1-й этаж дома «со всеми принадлежащими к нему службами, т.е. сараем для хранения рабочего инструмента, двумя кухнями и погребами, находящимися под домом для склада топлива <…> ценой 760 руб. в год», оставив за собой 2-й этаж с мезонином.
   Занимаясь в течение нескольких месяцев вопросом о дальнейшем существовании Керченского музея древностей, Кард Думберг пришел к целому ряду выводов, заключений и «соображений», последовательно представленных им на рассмотрение ИАК. Отмечая огромное значение классических древностей Керчи, ставя их на «первое место в России», он с сожалением констатирует в городе «отсутствие всякого исторического духа»: «Почти вся так сказать образованная публика не имеет ни малейшего понятия о судьбе своей родины, о высокой культуре древнего босфорского царства и о том, что последнее представляет в нынешнее время… Причин подобных отношений надо искать не в самой публике, а в людях, посвящающих свои силы науке, в данном случае археологии. Мы должны сообщить ей толчок, ее учить, почему мы копаем и собираем, мы обязаны внушить ей интерес и патриотизм… говорить просто, наглядно, убедительно и часто, без всяких высоких фраз и выражений, и нужно думать, что она изменит свое поведение, и будет нам оказывать свою посильную помощь». Главным средством воспитания у горожан интереса к своей древней истории археолог считал «Керченский музей древностей, но не втаком виде, в каком он теперь находится,это не музей, а скорее кладовая для разной древней рухляди, разбросанной без всякой системы и наглядности. Музей состоит из дубликатов или из вещей, не годных для вывоза в Санкт-Петербург<…>. Пестроте этого археологического магазина соответствуют неуклюжие шкафы и витрины, в которых трудно усмотреть и каталоги, в которых потеряешься<…>. Музей нуждается главным образом в приятной для глаза обстановке и в систематическом подборе<…>. Ученое учреждение должно иметь солидный и достойный вид».
   К. Думберг первым пришел к пониманию научной концепции экспозиции музея, определил направления научно-просветительской работы музея: составление каталога, который «должен соединить в себе все качества хорошего конспекта-учебника, и чтение «публичных лекций с благотворительной целью <…> для восприятия любви и уважения к памятникам древности. К. Думберг первым осознал научную значимость раскопок, которые должны прийти на смену раскопам, производимым с целью кладоискательства. С приходом в музей нового директора закончился период курганных раскопок, нацеленных на богатые находки. К.Е. Думбергпровел первые крупномасштабные раскопки Пантикапея на северном склоне горы Митридат и попытался составить археологическую карту Пантикапея. В 1896-1900 годах им были открыты остатки нескольких зданий расписными архитектурными деталями, остатки древнеримских терм, мощеная улица. Из курганов, исследованных археологом, наибольший интерес представлял Львиный курган в саду Волошкевича. Найденное в нем колоссальное мраморное изваяние льва было доставленов Эрмитаж.
   Вместе с К.Е. Думбергом археологические исследования вели Ю.А. Кулаковский и председатель Археологической комиссии граф А.А. Бобринский, которыми были собраны сведения о местонахождении склепов на горе Митридат, опубликованных позже, в 1914 году в известной книге М.И. Ростовцева «Античная декоративная живопись на юге России», издана первая карта северного склона горы с указанием обследованных склепов.В 1892 году Министерство Императорского Двора разрешило Керченскому музею ввести для кураторов ИАК особый знак в виде бляхи с орлом и круговой надписи, а в октябре 1899 года К.Е. Думберг ходатайствовал перед ИАК разрешить надсмотрщикам и сторожам для поднятия престижа музея носить форменную одежду. Преобразование музея стоило много денег, необходимо было выстроить новое здание для музея, библиотеку, для которой штабс-капитан Ю.И. Тамазини пожертвовал книги. В 1893 году в музее начинает работать гальванопластическая мастерская. В конце 1897 года Министерство внутренних дел и ИАК приступили к оценке памятников, составлению свода. ИАК предписывала сообщать, какие памятники надлежит охранять от разрушения путем наблюдения со стороны местных властей, а какие требуют исправления и починки. В 1895 году был найден склеп, вошедший в историю под названием «склеп Деметры» (1 в. до н.э. – 1.в. н.э.). В центре цилиндрического свода в круглом медальоне в технике фрески помещено изображение бюста Деметры. Вся остальная поверхность была покрыта растительным орнаментом. На южной стороне склепа помещена сцена похищения Коры Плутоном, по обеим сторонам от входа – Гермес и Калипсо.
В 1901 году директором музея стал Владислав Вячеславович Шкорпил (1853-1918) – ученый, деятельность которого немало способствовала достижению высокого уровня российского антиковедения. Превосходное знание античной и боспорской нумизматики – наиболее точного материала для датировки погребений – дало возможность В.В. Шкорпилу выявить главнейшие некрополи Пантикапея за время его существования – от основания города в VI в. до н.э. и до его гибели в IV в. н.э.В 1896 году археолог открыл местонахождение античного городища Акра, доследовал курганы на Юз-Обе, на Тамани – Малая Близница и раскопал курган Зеленская гора. Во время исследований северного склона горы Митридат археологом было открыто множество катакомб – подземных склепов или камер, часть из которых оказалась украшенной фресками или рельефами. Из случайных находок и приобретений наиболее известны мраморные саркофаги из Керчи и Тамани, керченская кальпида с туалетной сценой, лира в виде бронзовой черепахи, терракотовые повозки, стеклянные сосуды, найденные при раскопках золотые предметы, шедевры античной керамики – чернофигурные и краснофигурные вазы – все они ныне украшают Эрмитаж.
   Знаменателен вклад В.В. Шкорпила и в развитие керамической эпиграфики. Помимо публикации около 700 клейм из раскопок в окрестностях Керчи ученый-археолог выделил херсонеские и энглифические клейма. Коллекция краснофигурной керамики, оформившаяся в керченском музее, основой которой является собрание В.В. Шкорпила, в наши дни имеет мировую известность. Одним из направлений деятельности В.В. Шкорпила стала организация экскурсионного обслуживания многочисленных туристов и посетителей музея. Сотрудник музея или сам директор встречал пароход с экскурсантами и вел их по специально разработанному маршруту. В экскурсию входило посещение экспозиции музея, расположенной в снятом внаем доме, пешеходный обзор раскопов на горе Митридат. Желающие могли проехать к Царскому кургану и осмотреть раскопки античных городищ в окрестностях города.В период директорства В.В. Шкорпила Археологическая комиссия выделяла на содержание музея ежегодно 2446 рублей. В штате музея числилось 2 надсмотрщика, писарь, 2 сторожа (музея и Царского кургана), рисовальщик.
   В 1904 году на ул. Госпитальной во дворе дома № 38 «счастливчики» обнаружили склеп с золотыми и серебряными вещами, которые купил доктор Терлецкий, но музей забрал эти вещи и переправил в Эрмитаж. И.А. Терлецкий и директор музея В.В. Шкорпил стали подвергаться угрозам со стороны перекупщиков и грабителей, не получивших должного вознаграждения. В.В. Шкорпил обратился к градоначальнику М.Д. Клокачеву по поводу ограбления катакомб на Госпитальной улице. Угроза жизни В.В. Шкорпилу оказалась не пустой – 27 декабря 1918 года В.В. Шкорпил погиб от руки грабителя-убийцы, который так и не был найден полицией.
   2 февраля 1919 года директором музея был назначен табачный фабрикант П.К. Месаксуди, но весной того же года вместе со своей коллекцией древностей он эмигрировал за границу. В советское время музей был причислен к Наркомату просвещения РСФСР, и в 1922 году ему было передано одно из лучших зданий в городе – частный особняк П.К. Месаксуди в стиле модерн, где он и находится в настоящее время. В том же году музей Мелек-Чесменского кургана объединился с Керченским музеем древностей. Его новый директор профессор К.Э. Гриневич продолжил раскопки и охрану памятников с привлечением общественности. В декабре 1920 года церковь Усекновения головы Иоанна Предтечи, как и остальные исторические памятники города,была передана музею. В 1920 году К.Э. Гриневич провел небольшие раскопки некрополя Пантикапея. В 1921 году музей подвергся вооруженному ограблению и лишился золотых ценностей, но вскоре угрозыск напалнаслед грабителей и наиболее ценные вещи были возвращены.
   С 1921 по 1939 год музеем руководил Ю.Ю.Марти, под руководством которого впервые были предприняты раскопки так называемых «малых боспорских городов» (Китея – в 1927-1928 гг., Тиритаки – с 1932 г., Мирмекия– с 1934 г., Нимфея – с 1933 г.), вслед за которыми развернулись успешные археологические исследования на Керченском и Таманском полуострове.В 1926 году в Керчи состоялась научная конференция археологов СССР, посвященная 100-летию музея, в которой приняли участие 135 ученых из 30 городов – все видные ученые того времени. По итогам конференции была принята резолюция, где предусматривалась скорейшая разработка единого плана археологического обследования памятников Крыма. Усилиями Ю.Ю.Марти в 1933 году на горе Митридат был учрежден заповедник площадью 16, 2 га, заповедными стали по закону многие античные городища Керченского полуострова, в том числе Мирмекий, Китей, Киммерик.
Начало Великой Отечественной войны застало коллектив музея в разгаре научной и поисковой работы. В Крыму было объявлено военное положение, но на горе Митридат экспедиция Ю.Ю. Марти продолжала раскопки, давшие интересные находки. В связи с приближением фронта к гоороду25 сентября 1941 года в Армавир были эвакуированы самые ценные музейные экспонаты, драгоценные вещи и архив музея, где они погибли на складе горздрава в результате попадания немецкой авиабомбы. Золотой чемодан с ценностями из Керченского музея попал в партизанский отряд в станице Спокойная. Когда зимой 1942 года немцы окружили партизанский лагерь, командир отряда приказал закопать чемодан и штабные документы. По одной из версий, после войны один из бывших партизан перевез чемодан в Харьков, но вскоре его осудили за продажу золотых монет, и следы коллекции затерялись. По другой версии, золотой чемодан был разграблен партизанами в самом отряде.
   В результате оккупации Керчи музей полностью лишился коллекции чернолаковой и расписной керамики, деревянных резных саркофагов, изделий из серебра и золота, а также значительной части коллекции терракот, стеклянных сосудов, монет и некоторых мраморных скульптур. Сохранившиеся коллекции были в состоянии полного хаоса, сильно пострадала библиотека, почти полностью погиб архив. Старое здание музея на горе Митридат, все сторожки на памятниках были разрушены.
  Прерванные войной исследования Пантикапея возобновились в 1945 году, встала задача создать заповедник на горе Митридат, однако в то время она так и не была реализована. В конце 1940-х – начале 1950-х годов производились раскопки в районе горы Опук, в центре Керченского полуострова вел разведки отряд В.Д. Блаватского. С 1945 годапод его руководством проводились систематические раскопки Пантикапея, а в 1959-1976 годах руководство раскопками осуществляла И.Д. Марченко. Систематические раскопки хоры Боспора начались в 1953 годуВосточнокрымской экспедицией под руководством археолога И.Т. Кругликовой. С именем другого видного археолога, В.Ф. Гайдукевича, связана деятельность Боспорской экспедиции Института материальной культуры (г. Ленинград). С 1947 года исследовался Илурат –боспорскийгород-крепость I-III вв. н.э., а с 1952 года – Порфмий. В 1957 году совместная советско-польская Боспорская экспедиция провела археологические разведки на городище Китей, результаты этих исследований были суммированы в монументальном труде В.Ф. Гайдукевича «Боспорское царство».
   В конце 1950-х – начале 1960-х годов сотрудники музея провели широкомасштабные разведки по всему Восточному Крыму, включая и район Феодосии. В 1966-1988 годах в церкви Иоанна Предтечи размещалась самая большая в Причерноморье коллекция лапидарных памятников. В 1965 году экспедиция Керченского музея под руководством Д.С. Кирилина проводила раскопки курганной группы «Три брата» близ Тобекчикского озера, где сохранился неразграбленным уступчатый склеп с двумя богатыми скифскими погребениями и стелой с прекрасным рельефом.
   В 1982 году на городище Нимфей экспедицией Государственного Эрмитажа под руководством Н.Л. Грач сделано открытие мирового значения – обнаружены остатки храмового комплекса с множеством фрагментов полихромной штукатурки с многочисленными надписями и рисунками, среди которых изображение египетского корабля «Изида». Экспедицией ГМИИ им. А.С. Пушкина под руководством В.П. Толстикова на акрополе Пантикапея открыто большое здание – дворец боспорских правителей – Спартокидов, исследованы оборонительные укрепления и сооружения акрополя. Изучением сельских поселений Боспора занимался А.А. Масленников.
   В 1988 году Керченский музей древностей был преобразован в историко-культурный заповедник. Закон об охране культурного наследия 1993 года, запрещающий вывоз находок за пределы Крыма, значительно увеличил поступления в фонды музея – только в 1993-2000 годах на учет было поставлено более 17 тыс. музейных предметов. С 1992 по 1997 гг. Керченский заповедник совместно с Эрмитажем и польским Институтом археологии и этнографии осуществлял исследования по проекту «Нимфей», целью которого было комплексное изучение городища, некрополя и хоры Нимфея.С 1993 по 2003 гг. в Керченском музее функционировала только одна выставка по истории музея.
   Благодаря финансовой помощи московского спонсора и мецената Письменного, благотворительного фонда «Деметра»и стараниям сотрудников музея, в 2006 году, к 180-летию музея,была открыта постоянная действующая экспозиция «История Боспорского царства», где представлено более двух тыс. экспонатов - уникальные археологические находки, отражающие многовековую историю Боспора, занятия его жителей, самобытную местную культуру, религию, искусство античного мира. К сожалению, экспозиционные музейные площади очень малы (на них размещено всего два процента всех фондовых коллекций заповедника), поэтому сегодня актуальным является вопрос о строительстве нового здания музея.
   Фондовые коллекции Керченского музея насчитывают более 240 тыс. единиц хранения. К числу основных относятся свыше тридцати археологических и исторических коллекций. Наиболее ценная часть фондов – археологические коллекции, которые насчитывают свыше 100 тыс. предметов. Уникальными являются нумизматическая коллекция, коллекция керамической эпиграфики (клейма), коллекция античных светильников, рельефных (мегарских) чаш, коллекция «гипсовых прилепов» -украшений саркофага, коллекция расписной керамики – подлинных шедевров греческого прикладного искусства, в том числе, собрание черно-и краснофигурных античных расписных ваз VI-IV вв. до н.э. Мировую известность имеет лапидарная коллекция – одна из крупнейших в мире лапидарных коллекций.
   В 2005 году при финансовой поддержке благотворительного фонда «Деметра» в Керченском музее открылась Золотая кладовая, где представлены изделия из драгоценных металлов – монеты, произведения античной торевтики и ювелирного искусства. Среди экспонатов коллекции, выставленной в Золотой кладовой, -уникальный клад электровых монет малоазийского города Кизика, датирующийся V в. до н.э.; золотые и серебряные монеты Митридата VIЕвпатора, Александра Македонского, царей Боспора. К замечательным произведениям античного ювелирного искусства относятся шейная золотая гривна IV в. до н.э., ставшая одним из символов Золотой кладовой. Всего в золотой кладовой площадью 30 кв. метров размещается более 1200 предметов. В 2011 году для посетителей открылись выставочные залы Керченского лапидария– музея каменных древностей - в экспозиции представлены образцы античной скульптуры, архитектурные детали, надгробные памятники- стелы.
   В 2015году Керченский историко-культурный заповедник преобразован в Восточно-Крымский историко-культурный музей-заповедник, который включает в себя несколько историко-культурных объектов: Историко-археологический музей; Музей истории обороны Аджимушкайских каменоломен;Музей истории Эльтигенского десанта;Крепость «Керчь» - памятник фортификационного строительства XIX в.;Картинная галерея, Золотая кладовая; Лапидарий– Музей каменных древностей; Царский и Мелек-Чесменский курганы – памятники погребальной архитектуры IV в. до н.э. В составе заповедника - античные городища: Пантикапей, Нимфей, Мирмекий,Тиритака, Порфмий, Парфений; склеп Деметры и склеп 1891 года, с уникальной росписью, не имеющий аналогов, а также античная и загородная усадьба.
   Большой вклад в изучение археологических памятников Керчи внесли сотрудники Керченского музея: С.С. Бессонова, В.Н. Зинько, Н.П. Кивокурцев, А.Е. Кислый, В.Э. Кунин, Н.З. Кунина, Л.Г. Мацкевой, Е.А. Молев, Н.В. Молева, М.М. Никититенко, С.А. Семенов, В.Н. Холодков, В.И. Цехмистренко, О.Д. Чевелев, С.А. Шестаков, Э.В. Яковенко.

Федор Савчук, краевед.

 

Материалы в тему.

 

В.В. ПУТИН И Д.А МЕДВЕДЕВ ПОСЕТИЛИ КЕРЧЬ

15 СЕНТЯБРЯ 2016 ГОДА.

 

 

Крымские историки предложили президенту РФ Владимиру Путину и премьер-министру Дмитрию Медведеву в 2018 году отметить день рождения Керчи, который, по данным последних научных экспертиз, может претендовать на звание старейшего города России.

 

По оценкам специалистов возраст Керчи составляет около 2625 лет.

 

uthzyJWstcbvJlb1H7D3jF4mXPY9GwCD.jpg

 

Putin-na-lestnitse - копия.jpg

 

boR52Ao8IOI.jpg

1473946328-4802.jpg

 

 

Смотрите также:  http://kerch.fm/2014/08/20/direktor-kerchenskogo-zapovednika-priglasila-putina-v-kerch.html

 

 

В КЕРЧИ БЫЛ СВОЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ.


   Открытие в Керчи в конце 20-х годов прошлого столетия краеведческого музея было связано с созданием в 1923 году Керченского Отделения Общества по изучению Крыма (ОПИКа). Уже в 1924 – 1925 годах Отделение начало собирать наиболее ценные экспонаты, характеризующие природу, экономику и быт Керчи. В начале экспонаты размещались в одной из комнат Археологического музея. В последующие годы фонды краеведческого музея стали быстро пополняться. В мае 1927 года музей открылся как самостоятельное учреждение. В январе 1928 года горсовет выделил для музея помещение по ул. Ленина (дом №30).
   Экспозицию музея Местного Края Керченского отделения ОПИКа открывало геологическое отделение. При входе в музей находился стол, на котором были размещены образцы местных горных пород и минералов, центральное место среди которых занимала керченская железная руда из Новокарантинного рудника. Далее шли образцы поваренной соли из Чокракского озера, образцы известняков из местных каменоломен, гипса, асфальта, серы, песка, глины.
   Над столом на стене висел оригинальной формы плакат керченской железорудной разведывательной партии Геологического комитета. На полу находились образцы изделий завода Крымстройтреста , находящегося в Керчи. Под плакатами у стены располагались две табуретки с минерализованными костями (бедренная кость, зуб) мамонта, найденными на Таманском полуострове. На стене был прибит щит с изображением геологического разреза Керченского пролива, под которым стояла витрина с минералами и горными породами, встречающимися на Керченском полуострове. Далее находился столик под стеклом с экспонатами изделий Крымстройтреста (камень, бура, алебастр, асфальт, сера, гипс и др.).
   Керченские соляные промыслы были представлены деревянной моделью части Чокракского озера, из которого производили выволочку поваренной и глауберовой соли. На модели были указаны бассейны с осаждающейся солью и уже выработанные и лишенные соли, после удаления которой оставалась целебная грязь, идущая на лечение в грязелечебницу Здравотдела, расположенную недалеко от озера.
   Следующее отделение музея иллюстрировало разнообразный растительный мир Керченского полуострова и обработку продуктов растительного происхождения в Керчи. На первом плане шли экспонаты 1-ой табачной фабрики Крымтабактреста, находящейся в Керчи и являвшейся одной из лучших табачных фабрик юга СССР. Большие плакаты показывали процесс производства от табачного листа до коробок папирос и табаку. Небольшой киоск их дерева был наполнен изделиями табачной фабрики. К киоску прикреплен плакат с фотографиями всего табачного производства.
   Плакат комбината «Мельсвет» иллюстрировал мукомольную и макаронную промышленность города и района. Далее на стене была прибита этажерка с образцами муки и отброса мукомольного производства в банках. Под этажеркой находились две карты Керченского района: одна показывала распределение растительных сообществ полуострова, другая – сеть раскрупненных сельсоветов Керченского района. Тут же располагался большой щит с засушенными культурными хлебными и масличными растениями и укрепленными на нем снопами местных злаков.
   Зоологическое отделение музея было представлено коллекцией рыб Черного и Азовского морей, чучелами птиц и др. позвоночных Керченского полуострова, насекомых – вредителей сада и огорода, раковины моллюсков, экспонаты консервной фабрики «Воля Труда».
   Ихтиологический отдел был составлен при содействии зав. Керченской ихтиологической лабораторией А.И. Александровым. На стене экспонаты на шести больших плакатах демонстрировали производство консервной фабрики «Воля Труда» на всех его этапах: от куста жести, из которой делали коробки, до готовых рыбных и овощных консервов (помидоры, перец, баклажаны).
   Следующий отдел был посвящен истории революционного движения в Керчи во второй половине XIX – начале XX века, истории Октябрьской революции, установлению советской власти в Керчи и событиям гражданской войны.
   Почти одновременно с Музеем Местного Края был организован специальный Рыбопромысловый Музей при Керченской Рыбохозяйственной станции с отделами ихтиофауны Азовско-Черноморского бассейна, методики научно-промысловых исследований, а также добывающих и обрабатывающих промыслов.
   Сельское хозяйство Керченского района было представлено земотделом в небольшом музее при Доме Крестьянина. Старейшим краевым музеем был Керченский Историко-Археологический Музей, отображавший культуру древнего Боспора, обогативший столичные музеи замечательными находками и сыгравший огромную роль в развитии отечественной археологии.

 

Федор Савчук, краевед.

 

 


 

 

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО КЕРЧЕНСКОМУ ЛАПИДАРИЮ.


229f49695937dbc3bc6a02dfb754c6a4.JPG

 

Подробнее

 

 

 

 

ИСТОРИЯ ЗОЛОТОЙ КОЛЛЕКЦИИ КЕРЧЕНСКОГО МУЗЕЯ ДРЕВНОСТЕЙ.

 

Фильмы в тему.

 

Искатели. приключение "золотого чемодана".

 

Кто украл нашу историю? Проклятие золота скифов (14.10.2016).

 


   Золотая коллекция Керченского музея древностей начала формироваться в первой половине XIXвека. Самыми первыми экспонатами коллекции были золотые и серебряные украшения из кургана Куль-Оба, близ Керчи, раскопанного П.А. Дюбрюксом в 1830 г. Обилие золотых и серебряных украшений, бронзы и оружие, найденных при раскопках этого интересного памятника скифской культуры первой половины IV в. до н.э., вызвали огромный интерес. Газета «Одесский вестник» в заметке от 8 декабря 1830 г. сообщала: «Солдаты, заготовлявшие для матросских землянок камень в 6 верстах от Керчи, 22 минувшего сентября открыли древнее, из огромных камней складенное здание. Когда проникли во внутренность оного, заметили, что это была древняя гробница. В ней найдено множество различных бронзовых, серебряных и золотых сосудов и вещей, коих некоторая часть самой изящной работы и высокой цены по археологическому достоинству и качеству металла». Заметка заканчивалась так: «Никогда еще в сем краю не было сделано подобного открытия в отношении к древностям. Золота разных достоинств содержится в них до 8 фунтов».
   Камера склепа, квадратная в плане, перекрыта уступчатым сводом. У восточной стены стоял саркофаг из кипарисового дерева, в котором был погребен знатный скифский властитель. На его голове остроконечная войлочная шапка с двумя обручами из листового золота с резьбой. Рядом лежал кожаный головной убор с золотыми пластинами, украшенными рельефными изображениями сцен побратимства. На шее – золотая гривна с фигурками конных скифов, на руках – золотые кольца и массивные браслеты, украшенные фигурками сфинксов. При погребенном лежали короткий железный меч с рукояткой. Покрытой листовым золотом с изображением двух зверей, рукоятка для плети, обвитая золотой лентой, точильный камень в золотой оправе, орнаментированной пальметтами. Рядом в деревянном ящике была погребена знатная женщина. Среди находок при ней выделяются диадема из электра, золотое ожерелье, знаменитый электровый сосуд с изображением разнообразных сцен из жизни скифов, подвески в виде круглых медальонов с изображением головы Афины в шлеме и золотые серьги ажурной работы. Погребальное ложе украшали костяные пластинки с искусно вырезанными на них мифологическими и бытовыми сценами.
О том, что гробница принадлежала знатному скифу, говорит и захоронение в специальном углублении коня; здесь же стоял скифский бронзовый котел. В Куль-Обе найдено также скифское оружие, обычное для царских курганов той эпохи.
   У входа в склеп было еще одно погребение; при останках были найдены витая бронзовая гривна со львиными головами на концах и золотые рельефные украшения щита или горита. Выделяется золотой олень, выполненный, по всей видимости, греческим мастером по скифскому образцу. Не исключено, что куль-обская усыпальница принадлежала одному из скифских вождей – военачальников Атея.
   Основная часть находок, найденных в 1830 г., была отправлена в Санкт-Петербург, и составила основу античной коллекции Особой кладовой Императорского Эрмитажа. Дублетные вещи, вероятно, остались в Керченском музее. Весь хранившийся в Керченском музее комплекс представлял собой украшения царской одежды из мужского погребения и насчитывал около пятидесяти предметов из золота и электра (сплав золота и серебра).
В дальнейшем золотая музейная коллекция пополнялась золотыми и серебряными вещами из раскопок кургана Большая Близница (1866), из жженой гробницы на Темир-горе, из гробницы супруги боспорского царя РескупоридаVI. В 1859 г. музеем были приобретены у золотых дел мастера Арона Обершмуклера 18 золотых бляшек из гробницы, открытой в Куль-Обе. Бляшки были украшены изображением головы Медузы в фас и Минервы в шлеме. В разное время из разных раскопок в коллекцию золотых украшений поступили браслет в виде свернувшейся змеи, ажурный браслет, найденный в гробнице III в. до н.э., браслеты из дутого золота и гладкой проволоки, бронзовые браслеты с бараньими головами на концах.
   В музейной коллекции хранилось около десяти ожерелий разной длины, ожерелье из 15 граненых сердоликовых и 20 золотых бус, ожерелье из 12 граненых электровых бус с подвесками в виде пальметт и 5 пальметтами, ожерелье, составленные из золотых и сердоликовых бус. Среди золотых украшений были серьги разного времени: от ранних классической эпохи с филигранной отделкой и фигурными подвесками до поздних II-IV вв. н.э.
Среди перстней в коллекции был наиболее распространен тип перстня из дутого золота с гранатовыми вставками с изображением женской фигуры, рога изобилия, руки, держащей колосья, древа жизни, Афины и др. Среди других типов перстней в коллекции находились перстни с подвижной дужкой, со щитками, украшенными вставками из граната, бирюзы, изумруда, сердолика, стекловидной пасты, перстни с надписями на щитке, перстни со щитком в виде гераклова узла со вставкой.
   Распространенный в Северном Причерноморье обычай украшать одежду нашивными бляшками просматривался и в музейном собрании. Бляшки различной величины и формы, гладкие и со штампованными изображениями представляли собой самую значительную по объему группу ювелирных украшений: бляшки с изображением женских, бычьих голов, грифонов, пегаса, женских полуфигур с младенцем, а также индикации и золотые накладки на пряжки. Из головных украшений в коллекции были венки из золотых листьев: лавровых, прикрепленных к серебряному обручу, дубовых, листьев маслины; венки из трилистников, взрослые и детские, а также погребальные повязки в виде золотых лент с трилистниками римского времени.
В Керченском музее древностей находились также некоторые золотые и серебряные вещи из раскопок 1892, 1900-1902 гг. Так, например, в 1892 г. в музейное собрание поступило два золотых перстня и золотая серьга; в 1901 г. – золотые бусы, золотая игла, бляшки, серьги, золотая византийская монета императора Юстиниана и др.
   В общей сложности в начале ХХ века в коллекции золотых украшений насчитывалось около тысячи предметов, а в коллекции серебряных украшений – свыше полутора сотен. Среди дореволюционных приобретений коллекции значились: ажурный браслет из червонного золота в виде змеи, около тридцати золотых византийских монет, золотые греческие и римские монеты, а также серебряные фибулы, браслеты, пряжки, перстни и другие предметы. Кроме того, в коллекции находились драгоценные камни, в том числе и резные.
   В феврале 1922 г. Керченский музей подвергся вооруженному ограблению и лишился золотых ценностей. После поимки грабителей наиболее ценные экспонаты из золотой коллекции согласно решению суда возвратились в музей. Безвозвратно исчезла большая часть наиболее интересных ювелирных украшений. Так, из куль-обских вещей в музее остались всего две: фигурка скифа и бляшка с фигурой конного скифа; из Большой Близницы – голова грифона; из золотых украшений, найденных в XIX веке, - два браслета, ажурный и в виде змеи, шесть серег, два перстня, ожерелье с сердоликами.После этого инцидента директору музея Ю.Ю.Марти пришлось сдать наиболее ценную часть коллекции на хранение в Керченский финотдел
   Комплектование золотой коллекции продолжалось во второй половине 1920-х – 1930-е гг. В музей поступали как случайные находки, так и предметы из раскопок, в основном охранного характера, поскольку в этот период в Керчи велось широкое промышленное строительство. Наиболее значительным поступлением по праву считается комплекс золотых украшений из захоронения гуннской эпохи, найденный близ деревни Марфовка в 1925 г.Из охранных раскопок музея в 1925-1937 гг. в коллекцию поступили различные мелкие золотые предметы с ул. Кирова; инвентарь христианской могилы, открытой на г. Митридат; перстень из электра и золотые бляшки V века до н.э. из так называемого Митридатского котлована, прорытого для водоема. В 1930 г. в ходе раскопок некрополя в деревне Кыз-Аул были найдены золотые листья от погребальных венков, несколько серег, бляшек, перстней. Пополнили коллекцию и нумизматические материалы, в том числе монеты из тиритакского клада.
   С началом Великой Отечественной войны, при приближении войск противника к городу золотая коллекция согласно решению Керченского горисполкома была упакована в ящик под № 15 и вместе с другими наиболее ценными музейными предметами отправлена в город Армавир Краснодарского края. Согласно сохранившейся описи в «золотом чемодане» находилось свыше 800 предметов. 26 сентября 1941 г. «золотой чемодан» (ящик № 15) вместе с остальными 18 ящиками с музейными ценностями, опечатанных печатью Керченского горкома ВКП(б), были отправлены из Керчи. В дороге ценный груз сопровождали директорКерченского музея Ю.Ю. Марти с женой и инструктор Керченского горкома партии Ф.Т. Иваненков. В начале октября музейная коллекция прибыла в Армавир.
   7 октября 1941 г. комиссия Армавирского исполкома в присутствии Ф.Т. Иваненкова вскрыла ящик № 15 для проверки его содержимого. В ходе сверки обнаружилось небольшое расхождение с описью, что, в общем, легко объяснимо, если принять во внимание условия, в которых происходило упаковка коллекций. После осмотра ценности вновь были упакованы в ящик и переданы в спецчасть исполкома горсовета, поскольку Армавирский музей был эвакуирован. Ящики с музейными коллекциями хранились на складе горздрава. В августе 1942 г.все погибло во время пожара от взрыва фугасной бомбы во время налета немецкой авиации. Судьба «золотого чемодана» осталась невыясненной.
   В 1946 г. в связи с отсутствием достоверных сведений о судьбе коллекции и ее местонахождении, опись ящика № 15 вошла составной частью в «Опись увезенных немцами и погибших в результате оккупации музейных ценностей Керченского историко-археологического музея», направленную в Чрезвычайную правительственную комиссию. Все вещи официально были признаны пропавшими. Поиски коллекции велись на протяжении всех послевоенных десятилетий различными государственными структурами, но положительных результатов не дали.
   В послевоенные годы коллекция стала формироваться фактически заново. Ее пополняли находки археологов, в частности В.Ф. Гайдукевича, передавшего в Керченский музей три золотые монеты и два золотых перстня из раскопок Мирмекия в 1948 г. Золотые изделия размещались в железном сейфе в рабочем кабинете директора музея В.И. Юдина, который был хранителем золотой коллекции. В 50-е гг. коллекция продолжала расти. Основная часть предметов поступала из тех районов города, где велись широкомасштабные строительные работы. Наиболее ценным поступлением в коллекцию были вещи из погребального комплекса первых веков нашей эры, обнаруженного на территории Керченской МРС. Среди погребального инвентаря находилась золотая витая гривна с сердоликовой геммой, золотой браслет, золотое кольцо с надписью, бусины и подвески разных форм. К началу 60-х гг. в коллекции насчитывалось около двухсот предметов из золота и серебра. В 1962 г. согласно приказу Министерства культуры УССР все вещи из драгоценных металлов, за исключением монет и культовых предметов были переданы в Киевский музей исторических драгоценностей.
   В 1965 г. экспедицией под руководством научного сотрудника Керченского музея Д.С. Кирилина в «Трехбратнем» кургане, близ Керчи были обнаружены захоронения представительницы местной знати и ее служанки. Среди погребальных находок, обнаруженных археологами, были золотая диадема, золотые серьги в виде сидящих сфинксов, золотые бусы, золотые колокольчики, золотые бляшки с изображением пегаса, бляшки с орлами, пластины с изображением лотоса. Руки умершей украшал золотой браслет, заканчивавшийся львиными головами, два золотых спиралевидных кольца с львиными головами и золотой перстень на витой дужке. Платье погребенной женщины украшала нашитая золотая фольга, а обувь серебряные позолоченные бляшки с изображениями сирен. Над ложем был натянут полог, обшитый бронзовыми позолоченными веточками лавра. Представляющие большую историческую и художественную ценность триста золотых предметов хранились в Керченском музее до лета 1968 г. Затем, несмотря на протесты работников музея, полагавших, что было бы целесообразно открыть постоянно действующую выставку изделий из драгметаллов в Керчи, весь комплекс украшений по распоряжению Министерства культуры УССР был отправлен в Киевский музей исторических драгоценностей.
   1970-е гг. открыли новый этап в формировании золотой коллекции. В 70-е – 90-е гг. предметы из золота и серебра поступали, кроме случайных находок, из иногородних археологических экспедиций, а также из охранных раскопок музея. До 1993 г. иногородние экспедиции за редким исключением увозили найденные в ходе раскопок музейные предметы за пределы Керчи. В фонды Керченского музея попадала лишь часть вещей. Так, в 1976 г. в коллекцию из раскопок средневекового Корчева, проводившихся Институтом археологии АН СССР в 1970-1971 гг., поступили 14 золотых и серебряных предметов: височные кольца, браслеты, перстни, пуговицы. Благодаря изысканиям сотрудника музея О.Д. Чевелева в коллекцию поступили различные украшения: серьги, бусины, перстни, бляшки и др. В 1976 г. сотрудник музея С.А. Шестаков в погребальном комплексе рубежа V – VI вв. на 1-й Митридатской улице обнаружил две серебряные пальчатые фибулы и две золотые подвески, свитые из трех проволок и украшенные бусиной из темно-красного стекла.
   В 1992 г. сотрудник музея В.Н. Зинько при раскопках некрополя Пантикапея обнаружил более ста различных предметов из золота: бляшки, трилистники, серьги, перстень с сердоликовой геммой и др. Событием в научном мире стал найденный археологом на северо-западной окраине Пантикапея статер МитридатаVIЕвпатора. Во второй половине 90-х гг. из иногородних археологических экспедиций в коллекцию поступили десятки музейных предметов из золота и серебра. Так, в 1995 г. сотрудниками экспедиции Музея истории религии Санкт-Петербурга (рук. В.А. Хршановский) в уже разграбленном склепе были обнаружены: ожерелье из золотых пронизей разных видов, золотые фигурные пластинчатые серьги, серебряные броши, фибулы и др. В 1998 г. из раскопок городища Нимфей поступил электровыйкизикин 2-й половины V в. до н.э. Среди поступлений 1999 г. из Восточно-Крымской археологической экспедиции следует отметить погребальную, налобную ленту, выполненную из золотой фольги.
   У   никальной находкой 2000-х гг. и важнейшим событием в археологической науке стал найденный археологами при раскопках городища Мирмекий в 2003 г. клад из 99 электровых монет (кизикинов) малоазийского города Кизика, датирующийся V-IV вв. до н.э. Клад был обнаружен совершенно случайно при расчистке кладки из раскопа В.Ф. Гайдукевича. Хранился он в бронзовом сосуде.
   В настоящее время в коллекции Керченского музея насчитывается свыше 1,5 тыс. золотых и серебряных вещей, включая и предметы XIX-XX вв. В 2005 г. при финансовой поддержке благотворительного фонда «Деметра» в музее было создано специальное хранилище для «золотой коллекции». Благодаря этому стало возможным переместить коллекцию из специальных сейфов Керченского отделения Укрсоцбанка, где она хранилась, в здание Керченского музея. Всего в Золотой кладовой музея площадью 30 кв.м. размещается более тысячи двухсот предметов. Если это количество соотнести со всеми экспонатами, расположенными в залах музея, то сокровищ окажется примерно в два раза больше. Такому количеству золота и серебра может позавидовать любой музей даже мирового уровня.
Помимо кладов античных и средневековых монет значительную группу представленных в Золотой кладовой предметов, составляют ювелирные украшения – нашивные бляшки, серьги, перстни, амулетницы, пряжки, найденные на территории бывшего Боспорского царства. Наиболее ранние украшения, в так называемом «зверином стиле», датируются IV в. до н.э. В экспозиции выставлена часть собрания перстней с резными щитками и геммами. Чрезвычайно интересны комплекты женских украшений рубежа IV-V вв., обнаруженные в юго-западной части Керченского полуострова. Богатые представительницы греко-аланского населения обильно украшали свои наряды золотыми бляшками, производившимися в местных мастерских. Уникален привезенный на Боспор богатый гарнитур золотых украшений с цветными вставками, найденный в 2008 г., при исследовании ограбленного в древности склепа. В тайнике склепа были обнаружены пара серег, два браслета, два перстня и ожерелье, составленное из золотых пронизей и бисера. В Золотой кладовой также экспонируются венки из золотых листьев, часто встречающиеся в захоронениях первых веков нашей эры, украшения в виде гладких пластинок и бляшек, золотые налобные повязки с оттиснутыми трилистниками, другие изделия из тонкого листового золота.
   Заключительный раздел экспозиции посвящен находкам из раскопок разных лет, проводившихся на территории, прилегающей к церкви Иоанна Предтечи. Посетители выставки могут увидеть предметы, принадлежащие жителям средневекового Корчева: золотые и серебряные височные кольца, пуговицы в виде бубенчиков, кресты, перстни. Дополняя выставку, размещенную в залах Историко-археологического музея, экспозиция Золотой кладовой демонстрирует уровень развития ювелирного искусства на Боспоре и в средневековом Корчеве.

Федор Савчук, краевед.
 

 

 

 

 

ИССЛЕДОВАТЕЛЬ АНТИЧНОГО БОСПОРА.

 

 


  
В августе 2015 года исполнилось 70 лет Боспорской археологической экспедиции. Одним из ее организаторов и первым руководителем был Виктор Францевич Гайдукевич, выдающийся советский археолог, крупнейший специалист по археологии Северного Причерноморья и античного Боспора. В.Ф.Гайдукевич родился 12 ноября 1904 года в Петербурге в семье врача. После окончания в 1923 году Ленинградской советской трудовой школы он поступил на археологическое отделение факультета языкознания и истории материальной культуры Ленинградского университета.
Летом 1926 года во время студенческой практики В.Ф.Гайдукевич познакомился с археологическими памятниками Боспора Киммерийского, а в 1926-1927 гг. он принял участие в своих первых археологических экспедициях в Херсонесе и в Керчи. С этого времени ежегодно В.Ф.Гайдукевич принимает активное участие в раскопках античных памятников на Керченском полуострове. В сентябре 1926 года будущий ученый-археолог присутствовал как незаявленный участник на Первом съезде археологов СССР, который проходил в Керчи в городском театре. Здесь он познакомился с директором Керченского археологического музея Ю.Ю.Марти.
   В 1928 году после окончания университета В.Ф.Гайдукевич был приглашен на работу в Керченский музей древностей, где стал трудиться в должности научного сотрудника 1 разряда и хранителя музея. В автобиографии он написал об этом времени: «Тогда мне представилась весьма заманчивая работа в этом старейшем археологическом музее, расположенном к тому же в интереснейшем для археолога-античника районе. С 1928 по 1930 гг. я энергично работал в Керченском музее, активно участвовал в его перестройке и его научных предприятиях». Под руководством Ю.Ю.Марти он участвует в раскопках малых городов и некрополей Боспора.
   В 1930 году В.Ф.Гайдукевич поступает в аспирантуру Ленинградского историко-лингвистического института по кафедре материальной культуры античного мира. В институт он представил свою первую научную работу «К вопросу об истории феодального Херсонеса (Мнимая базилика Леонтия)». Окончив аспирантуру в 1932 году, молодой исследователь античной культуры был принят научным сотрудником 1 разряда в Ленинградское отделение Института истории материальной культуры ( Институт археологии АН СССР), где работал до самой смерти, в начале старшим научным сотрудником, а с 1946 года – заведующим сектором античной археологии. С 1938 года В.Ф. Гайдукевич начинает преподавательскую деятельность в Ленинградском университете. Наряду с чтением спецкурсов по античной археологии, он руководит подготовкой аспирантов, привлекает студентов к исследовательской работе в составе своей экспедиции.
   Одной из самых выдающихся заслуг В.Ф.Гайдукевича стала организация в 1934 году Боспорской археологической экспедиции, которая до начала Великой Отечественной войны вела исследование малых боспорских городов Тиритаки и Мирмекия, ряда некрополей, а также разведки на Керченском полуострове. После войны объем работ экспедиции существенно расширился. Кроме Мирмекия и Тиритаки начались исследование Илурата, Китея, Загородной усадьбы, кургана Кара-Оба. Благодаря высокому уровню методики археологических исследований раскопки В.Ф.Гайдукевича стали новым этапом в изучении Восточного Крыма и привели к ценнейшим научным открытиям. Ученый по-новому представил характер греческой колонизации Северного Причерноморья, дал анализ политической и экономической истории античных городов региона, показал своеобразие и самобытность их культуры.
Колоссальная работоспособность В.Ф.Гайдукевича и его огромная научная эрудиция позволили ему уже к 1948 году обобщить огромный материал, полученный в результате раскопок на Боспоре и опубликовать в 1949 году монографию «Боспорское царство», защищенную им как докторскую диссертацию. Монография получила высокую оценку специалистов и стала настольной книгой для всех исследователей-антиковедов. 28 ноября 1953 года он был утвержден в звании профессора. Ежегодно, продолжая раскопки на Боспоре, он всемерно стремился расширить объем археологических исследований, привлекая новых специалистов, частью которых были его ученики. В 1956 – 1958 годах он привлек к раскопкам на Боспоре Академию наук Польши и Национальный музей Варшавы, возглавив совместную советско-польскую экспедицию.
   Наряду с исследовательской и педагогической деятельностью В.Ф.Гайдукевич вел большую научно-организационную работу как заведующий группой античной археологии Ленинградского отделения Института археологии СССР, и редакторскую как ответственный редактор ряда сборников научных трудов по истории античного мира. Велик его вклад в подготовку уникального издания – Корпуса Боспорских надписей, одного из основных источников по истории Боспора. Одна из учениц В.Ф.Гайдукевича, научный сотрудник Керченского музея, археолог Н.В.Кунина в своих воспоминаниях пишет: «Тщательность и скрупулезность в исследованиях – одна из характерных черт В.Ф.Гайдукевича, как ученого, является для меня примером. Большое значение в любой научной работе - от студенческой курсовой или дипломной работы до солидной научной статьи или книги - имели для В.Ф.Гайдукевича стиль и композиция. Порою он переделывал большие куски студенческих работ, исправлял их стиль. Редактировал он и статьи своих коллег, учеников, да и сотрудников Керченского музея. Его исправления, а иногда и дополнения, значительно повышали качество рецензируемой им работы. К этой стороне своей деятельности он относился очень заинтересованно и не жалел на нее времени, как и вообще бескорыстно помогал многим людям в работе и житейских нуждах.
В.Ф.Гайдукевич подготовил много замечательных учеников, которые возглавили раскопки малых городов Боспора после его смерти. Среди них – начальник Нимфейской экспедиции Государственного Эрмитажа Н.Л.Грач; руководитель раскопок Порфмия Е.Г. Кастанаян; начальник Илуратской экспедиции И.Г.Шургая; руководитель раскопок Китея Е.А. Молев. С научным сотрудником Керченского историко-археологического музея Евгением Александровичем Молевым я познакомился в 1977 году, когда стал слушателем археологической секции Керченского отделения МАН Крыма «Искатель», которой он руководил. Незабываемые рассказы учителя о скифах и греках, о царе Митридате и Боспорском царстве надолго увлекли меня в удивительный мир древней истории. Затем были экскурсии на античные городища Пантикапей, Тиритаку, Китей и первая археологическая практика. Встреча с учеником В.Ф.Гайдукевича Е.А.Молевым определила мою дальнейшую судьбу – я стал историком.
   В 1966 году В.Ф.Гайдукевич руководил исследованиями городища Мирмекий. Там и случилось несчастье. 9 октября в результате сердечного приступа он скончался. Тело ученого было доставлено самолетом из Керчи в Ленинград 12 октября. На следующий день В.Ф.Гайдукевич был похоронен на Серафимовском кладбище в могиле своих родителей. Так закончился жизненный путь виднейшего советского ученого, внесшего большой вклад в историю отечественной археологии. Ученики и коллеги Виктора Францевича с благодарностью вспоминают его прекрасную душу и знания и продолжают им начатое дело.


Федор Савчук, краевед.

 

 

АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОГУЛКА ПО АНТИЧНОМУ ПАНТИКАПЕЮ.


  
13-15 августа 2015 года в Керченском морском технологическом университете прошла международная научно-практическая конференция «Археология и история Боспора», посвященная 70-летию Боспорской (Пантикапейской) экспедиции. В работе конференции приняли участие ученые-археологи из ведущих научных и музейных учреждений Москвы, Санкт-Петербурга, Тулы, Саратова, Минска и Крыма. Археологи рассказали о своих исследованиях, проводимых на Керченском полуострове, результатах научных поисков и достижениях.
   Несомненно, всех участников и гостей конференции заинтересовал докладмосковского археолога, руководителя Боспорской ( Пантикапейской) экспедиции В.П. Толстикова «Пантикапей. Некоторые итоги и перспективы исследования» в котором он рассказал о результатах археологических раскопок на городище Пантикапей, которые систематически ведутся ГМИИ им. А.С. Пушкина (г. Москва), начиная с 1945 года. Прошла также презентация книги В.П. Толстикова «Пантикапей. К археологическому портрету столицы Боспора Киммерийского», изданной ГМИИ им.А.С. Пушкина при участии Восточно-Крымского историко-культурного музея-заповедника.
   Безусловно, знаковым событием конференции стала археологическая прогулка по античному Пантикапею, которую провел мэтр боспорской археологии В.П. Толстиков. Первые апойкии (поселения) на берегах Боспора Киммерийского были основаны ионийцами, выходцами из древнегреческого города Милета, расположенного на западном побережье Малой Азии. К наиболее ранним из них относятся Пантикапей, Нимфей, Мирмекий, Тиритака, Феодосия. Ионийские переселенцы принесли на новую родину достижения греческой цивилизации. Они быстро познакомились с бытом, обычаями и верованиями местных жителей, постепенно сформировав самобытную социально-политическую и культурную эллинскую общность, отражавшую особенности мировоззрения, традиций и верований обитавших здесь народов – скифов, синдов, меотов, а позднее, сарматов и др.
Несомненно, всех историков, археологов, краеведов интересует вопрос: когда был основан Пантикапей и что он представлял собой на раннем этапе своей истории? Традиционно в исторической науке основание Пантикапея относят к первой половине VI века до н.э. Эта дата основания ионийской колонии – апойкии на вершине горы Митридат была сделана на основании датировки восточногреческой керамики, поступавшей на Боспор из малоазийских городов и островов Эгейского моря.
   Древнейший слой и скрытые в нем остатки ранних построек, обнаруженные В.П. Толстиковым в 2013-2014 годах на северной границе верхнего плато горы Митридат (раскоп Новый Верхний Митридатский), позволили ученому по-новому определить дату основания Пантикапея. «Сегодня можно считать установленным, - говорит В.П. Толстиков, - что древнейшее ядро милетской апойкии было основано на самом возвышенном пункте – на верхнем плато холма. Периметр этой укрепленной самой природой вершины сразу же был обнесен оборонительной стеной, толщина которой достигала 2,4 метра. Внутри защищенного линией укреплений пространства, размещались наземные, прямоугольные здания. Многочисленные фрагменты керамики различных центров производства датируют основание Пантикапея рубежом VII-VI веков до н.э. Показательно, что среди них присутствуют образцы керамики, относящиеся к третьей четверти VIII века до н.э.». Ученый предполагает, что найденные фрагменты посуды, в частности сосуд VIII века до н.э., переселенцы, очевидно, забрали с собой из Милета. Неожиданным открытием археологов стало то, что все эти древнейшие сооружения, обнаруженные на северном склоне верхнего плато горы Митридат, оказались перекрыты полутораметровым слоем пожарища, содержавшим наконечники скифских стрел. Все свидетельствует о военной катастрофе, пережитой ионийскими колонистами в середине VI века до н.э.
В четвертый строительный период в пределах верхнего плато горы Митридат, то есть в центре основного ядра поселения был сооружен храм бога Аполлона. Основанием для возникновения этой гипотезы, высказанной впервые профессором В.Д. Блаватским, послужили результаты изучения баз колонн, обнаруженных в 1945 году, в первый сезон раскопок Боспорской экспедиции. Обоснованно определив детали колонн, как элементы баз самосского варианта ионического ордера, В.Д. Блаватский высказал предположение о возможности существования на верхнем плато горы Митридат раннего периптера ионического ордера, то есть храма, окруженного по периметру колоннадой, и опубликовал вариант графической реконструкции его фасада. В последние годы, будучи дополнена находками ряда новых деталей, уточненная реконструктивная схема фасада храма Аполлона 510-495 гг. до н.э. была сделана В.П. Толстиковым.
   Данные раскопок, проведенные В.П. Толстиковым, свидетельствуют, что на рубеже VI-V веков до н.э. на акрополе (верхний город), на западном плато, сооружается крупный архитектурный ансамбль, включающий в себя не менее четырех, прямоугольных в плане многокамерных зданий, соединенных улицами. Композиционным центром ансамбля была круглая в плане постройка – толос (здание общественного характера, связанного с отправлением религиозных культов, или с функционированием полисных магистратов). В зданиях ансамбля были найдены фрагменты аттических чернофигурных сосудов с сюжетами, отражающими почитание культа бога вина Диониса, обломки панафинейских амфор – призовых сосудов, свидетельствующих о том, что граждане Пантикапея участвовали в знаменитых Панафинейских играх в Афинах, а затем помещали свои трофеи в этот общественный центр полиса.
   В.П. Толстиков полагает, что архитектурный ансамбль с толосом подвергся разрушению где-то между 490 и 485 годами до н.э. В слоях пожарищ, как и раннее, на верхнем плато найдены наконечники скифских стрел. Все указывает на то, что случившаяся военная катастрофа, сопровождавшаяся значительными разрушениями в центральной части Пантикапея, явилась серьезным рубежом в истории города. Общественный центр с толосом после разрушения восстановлен не был. Однако, входившие в него многокамерные здания, расположенные на северном склоне, как считает ученый, вскоре подверглись перестройке и не были включены во вновь созданную линию обороны, защищавшую расширенную за счет западного плато территорию акрополя. Это событие произошло между 480 и 470 годами до н.э.
   Как сообщают античные историки и боспорские надписи, в период между 349-348 – 311-310 гг. до н.э. во главе Боспора стоял ПерисадI – владыка настолько могущественный, что после смерти он был официально приравнен к богу. На период его правления приходится расцвет державы боспорских царей – Спартокидов. По его приказу к западу от вершины Первого кресла горы Митридат были снесены все прежние постройки и по единому плану возведена новая резиденция, именуемая в сочинениях древних авторов как «басилея». Наиболее значительным архитектурным сооружением ансамбля басилеи являлось центральное здание площадью более 2700 кв.м. Многолетние археологические исследования, анализ особенностей общей планировки и найденных архитектурных ордерных деталей позволяют составить общее представление об облике дворца боспорских правителей.
   В.П. Толстиков предлагает нам виртуально войти в центральное здание: через парадный вход на южной стороне мы попадаем в вымощенный плитами перистильный, то есть обрамленный колоннадой, прямоугольный двор. Нижний ярус колоннады оформляют колонны дорического ордера, а верхний, расположенный на уровне второго этажа, - более изящные с завитыми в спирали капителями – ионические, между которыми размещены плиты, ограждающей галерею балюстрады. Высота двухъярусной колоннады перистиля превышает 9 метров, а общая высота здания с крытой черепицей кровлей не менее 12 метров. Мы видим, что здание имеет автономную систему водоснабжения с каменными водостоками, водосборным бассейном и облицованным каменными плитами колодцем глубиной 12 метров, обеспечивавшим обитателей дворца питьевой водой.
   Перед нами одно из парадных помещений: его стены украшены полихромной расписной штукатуркой, имитирующей мраморные плиты, отделенные рельефными декоративными профилированными фризами от рустованных блоков кладки. Помещение украшено и великолепными образцами монументальной скульптуры… Свидетельством тому служит уникальная находка, сделанная в колодце, под обломками расписной штукатурки и архитектурных фрагментов. «Перед нами редчайшая находка, - рассказывает В.П. Толстиков, - беломраморная голова женского божества, принадлежавшая несохранившейся статуе высотой не менее 2,5 метров. Великолепный подлинник монументальной пластики, созданной около середины IV столетия до н.э. крупным, вероятно приглашенным ко двору греческим мастером, с полным основанием может быть отнесен к шедеврам раннеэллинистической скульптуры».
   Непосредственно к северу от центрального здания резиденции раскопками открыт замкнутый со всех сторон священный участок-теменос. Вступив на него с улицы, через входной проем в ограде с восточной стороны мы приблизимся к небольшому храму в антах с двумя дорическими колоннами на обращенном к востоку фасаде. Храм покоился на хорошо сохранившемся прямоугольном основании. В его фундамент, сооруженный из крупных, тщательно отесанных и пригнанных между собой прямоугольных блоков, была заложена антисейсмическая конструкция из двух рядов параллельных деревянных брусьев. В слое разрушения храма археологами было обнаружено большое количество терракот, состав которых позволяет заключить, что в последний период существования храма в нем поклонялись Дионису, Афродите и Аполлону.
   Данные относительно состояния сооружений акрополя Пантикапея в период правления понтийского царя Митридата-VI Евпатора весьма скудны. Письменные источники говорят о том, что на момент пребывания царя Митридата в столице Боспора в 64-63 годах до н.э. акрополь был хорошо укреплен. В ходе раскопок, проведенных В.П. Толстиковым в 2004-2007 и 2009 годах, был открыт еще один крупный строительный комплекс, определенно существовавший в период владычества Митридата. Его остатки расположены в пределах раскопов Центральный Северный и Центральный Эспланадный и занимают общую площадь не менее 400 кв.м. «Конструктивной особенностью этого сооружения, - отмечает В.П. Толстиков, - является то, что его южная часть встроена в скальный массив, вертикально подтесанный на высоту более 6 м. В центре комплекса находился мощенный плитами перистильный, то есть обрамленный дорической колоннадой, двор, по периметру которого размещались ряды смежных помещений. Три южных помещения имели двухэтажную конструкцию. Стены их интерьеров украшали полихромная штукатурка, а также высокохудожественные накладные рельефные полихромные фигурки из мрамора». Назначение и место этого комплекса на акрополе еще предстоит выяснить археологам. Однако очевидно, что его мог видеть и посещать Митридат в последние месяцы своего пребывания на акрополе Пантикапея.
   Прошли столетия… Накопившиеся за два тысячелетия культурные напластования с остатками построек, а также мощные слои золы и мусора изменили облик Митридатовой горы, сгладили ее склоны, скрыли скальные выступы, некогда, подобно зубьям дракона, возвышавшиеся над ними. Только многолетний, кропотливый труд археологов, освобождающий из плена веков остатки древних зданий, древние сосуды, монеты, фрагменты скульптуры и обломки надписей, позволяет сегодня, с известной долей достоверности, воссоздать облик столицы Боспора Киммерийского, деяния его правителей, элементы верований и быта обитателей канувшего в Лету великого города…


Федор Савчук, краевед.

 

70 ЛЕТ БОСПОРСКОЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ.


   В Восточно-Крымском историко-культурном музее-заповеднике открылась выставка "Древний город строкой отчетов археологов. 70 летию Боспорской археологической экспедиции посвящается". Тематико-экспозиционная выставка отражает историю археологической экспедиции Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина ( г.Москва), которая вот уже на протяжении свыше 70 лет проводит раскопки столицы Боспорского царства - городища Пантикапей, расположенного на вершине и склонах г. Митридат в центре Керчи. Площадь городища составляет не менее 100 га. Мощность культурных напластований, сформировавшихся за тысячелетнюю историю столицы Боспора, достигает 13 метров. Это, а также значительный объем древних сооружений, находок всех категорий по праву ставит Пантикапей в ряд наиболее значительных античных памятников Северного Причерноморья.
   История раскопок античного Пантикапея началась в первой половине XIX века, однако систематические исследования столицы Боспорского царства были начаты лишь в XX веке. История самой археологической экспедиции началась в 1927 году, когда научные сотрудники ГМИИ им. А.С.Пушкина В.Д.Блаватский, Н.М.Лосева, М.М.Кобылина, Л.П.Хорко приняли участие в разведочных работах в составе экспедиции Государственной академии истории материальной культуры ( ныне Институт археологии РАН). На протяжении трех сезонов, с 1927 по 1929 гг. музейный отряд обследовал античные поселения Таманского полуострова, в том числе Фанагорию, крупнейший центр Азиатского Боспора. Было описано состояние памятников этого района и составлена карта центральной части Таманского полуострова, влючая городище Фанагорию и прилегающий к ней курганный некрополь.
   В 1933-1934 годах, в связи с началом активного промышленного строительства в Керчи, В.Д.Блаватский и М.М.Кобылина в составе ленинградской Боспорской экспедиции исследовали некрополь боспорского города Тиритаки( в южной части современной Керчи). В двадцати пяти грунтовых склепах, датируемых первыми веками нашей эры, были найдены гипсовые накладные украшения деревянных саркофагов - акротерии в виде ажурных пальметт, театральные и львиные маски со следами полихромной росписи, сосуды из стекла и глины.
   В 1944 году в ГМИИ им. А.С.Пушкина создается специальный Отдел археологических раскопок и экспедиций, который до 1947 года возглавлял В.Д.Блаватский. Основными задачами нового отдела становятся исследования крупнейших античных центров Северного Причерноморья - Пантикапея, Фанагории, а также Неаполя Скифского. Летом 1945 года объединенная экспедиция ГМИИ им. А.С.Пушкина и Института истории материальной культуры выезжает в Керчь и при участиии Керченского музея проводит систематические раскопки городища Пантикапей. С 1958 года и по настоящее время ГМИИ им. А.С.Пушкина ведет археологические раскопки самостоятельно. С 1959 по 1976 гг. Боспорскую экспедицию возглавляла И.Д.Марченко, с 1977 года по настоящий день - В.П.Толстиков. В настоящее время в ГМИИ им. А.С.Пушкина действуют две экспедиции - Боспорская и Гермонасская. Первая продолжает систематическое исследование античного Пантикапея, начатое В.Д.Блаватским, вторая - древнего городища Гермонассы - Тмутаракани на Таманском полуострове.
   Систематические археологические работы на Пантикапее ведутся уже 70 лет. Материал, накопленный за эти десятилетия, огромен. Благодаря ему, сегодня хорошо известна планировка значительной части города на разных этапах его существования, постепенное развитие застройки, начиная с первых круглых в плане построек типа "землянок", относящихся ко второй половине VI в. до н.э. Затем - создание архитектурного комплекса с центральным толосом на вершине плато в конце VI - начале V в. до н.э. И, наконец, строительство обширного ансамбля дворцового характера - резиденции боспорских царей - Спартокидов.   Окончательное оформление священного участка с храмом ( третья четверть IV - середина II в.до н.э.). Исследована и реконструирована система сложнейших оборонительных сооружений акрополя древнего города.
   За 70 лет раскопок древнего Пантикапея Боспорской археологической экспедицией ГМИИ им. А.С.Пушкина накоплен богатейший опыт не только полевых исследований, но и консервационно-реставрационных работ. С середины 70-х годов по инициативе И.Д.Марченко, возглавлявшей в те годы Боспорскую экспедицию, в ее составе работала группа из Всесоюзного производственного научно-реставрационного комбината, возглавляемая доктором архитектуры, профессором Б.Л.Альтшуллером. В группу входили специалисты в области теории античной архитектуры ( И.И.Кроленко), натурной реставрации (Е.В.Брыкина)технологий растворов (О.Н.Постникова). Этой авторитетной группой при участии археологов-консультантов (В.П.Толстикова) был подготовлен проект музеефикации раскопов на горе Митридат, выработаны предложения по охранным зонам городища и проведена серия тестовых консервационно-реставрационных мероприятий на археологически открытых античных объектах.
   Практическим итогом этого союза реставраторов и археологов явилось осуществление на практике частичной реконструкции комплекса "Пританей" на Ново-Эспланадном раскопе. В комплекс этого уникального архитектурного объекта III-II в.до н.э. входит перестильный двор с коллонадой дорического ордера, а также ряд помещений, в том числе с мозаичными галечными полами.
   Свой посильный вклад в исследование античного Пантикапея вносят и керченские археологи. В ходе охранных работ, сопровождающих иногда строительные проекты в Керчи, в различных районах были открыты новые участки древнего города и его хоры, характеризующие в том числе и доримский период ( по ул.Ленина, К.Маркса, пер.Почтовый, на северном склоне г.Митридат, рыбоконсервном заводе и др.) В пределах современной Керчи в 1989-1990 гг. исследован. жилищно-хозяйственный комплекс "Госпиталь", датируемый концом V – началом III в.до н.э., который интересен представительным керамическим материалом   Продолжалось исследование некрополя Пантикапея, в ходе которого были открыты погребальные комплексы эллинистического времени. Но основные работы сосредоточены на северном склоне г.Митридат, где с 1995 года в рамках комплексной программы по археологическому исследованию и консервации грунтовых склепов Пантикапея изучается позднеантичный некрополь (рук. Е.А.Зинько). Эти данные имеют важное значение для дальнейшего анализа эволюции погребальных конструкций Боспора.
   На выставке представлены находки из раскопок городища Пантикапей и его некрополя, проведенные в разные исторические периоды дореволюционными, советскими и российскими археологами. Находки из раскопок Керченского музея древностей за период 1860-1880 гг, из раскопок К.Е.Думберга 1891-1901 гг., В.В.Шкорпила 1901-1911 гг., Ю.Ю.Марти 1920-е гг., В.Ф.Гайдукевича. 1950-е гг. Экспонируются уникальные античные вазы – краснофигурные пелики V-IV вв.до н.э., античные светильники, кувшины и столовая расписная посуда. В витринах – находки архаического времени, классического, эллинистического и римского периодов из раскопок В.П.Толстикова (1980- 2000-е гг.) – терракотовые статуэтки, фрагменты керамики, светильники, амфоры, архитектурные детали (фрагменты колон, капителей, карнизов, барабаны), скульптура. Археологические находки, полученные в ходе охранных работ керченскими археологами Е.А.Зинько, А.Л.Ермолиным (1990-2000-е гг.) на некрополе Пантикапея, на участках древнего города и его хоры.
Представлены планы и фото раскопок городища: Центрального, Ново-Эспаланадного, Нового Верхнего Митридатского, Восточного, Верхнего Митридатского. Научные публикации московских археологов – руководителей экспедиции: В.Ф.Гайдукевича, И.Д.Марченко, В.П.Толстикова. Фотографии ученых-исследователей Пантикапея и Боспора XIX-XXI вв.
   В течение нескольких месяцев выставку создавали сотрудники заповедника: археологи, историки, реставраторы, художники, архитекторы под руководством заместителя директора по научно-фондовой работе Н.В.Быковской. Керченский историко-археологический музей приглашает всех керчан и гостей города посетить юбилейную выставку, познакомиться с удивительной и богатой историей древнего города.


Публикацию подготовил Федор Савчук, краевед.

 


 

В керченском музее показывают находки пантикапейской экспедиции.

 

Смотреть фото

Боспорская археологическая экспедиция.

 

Смотреть фото.

 

 

 

 

АНТИЧНЫЙ ТЕАТР В ПАНТИКАПЕЕ.

 

Пантикапей. Современная реконструкция.

 

 

Возможно так выглядел театр в Пантикапее.

 


   Город Пантикапей, основанный на рубеже VII-VI века до н.э. колонистами из древнегреческого малоазийского города Милета, в течение девятисот лет был столицей могущественного Боспорского государства, центром политической, экономической и культурной жизни огромного региона. Он связывал два мира – высоко цивилизованный, по тем временам, эллинский и варварский – мир кочевников. В столице Боспора трудились ученые, архитекторы, скульпторы, живописцы, мастера прикладного искусства, создавая Пантикапею славу культурного центра.
Был в Пантикапее и античный театр. Свидетельство тому – многочисленные находки театральных масок и терракотовых статуэток актеров, найденные археологами. О существовании театра в Пантикапее говорят и письменные источники. Древнегреческий писатель II века н.э. Полиен в своем труде «Военные хитрости» сообщает, что греческий военачальник «Мемнон во время борьбы с боспорским тираном Левконом, желая разузнать о величине неприятельских городов и о числе их жителей, послал на триере в качестве посла к Левкону византийца Архибиада, под предлогом переговоров о дружбе и связях гостеприимства, и вместе с ним отправил олинфскогокифаредаАристоника, в то время пользовавшегося наибольшей славой у эллинов, для того, чтобы посол мог познакомиться с численностью населения в то время, как они будут мимоходом приставать к берегам и кифаред станет показывать свое искусство, и жители будут поспешно собираться в театры». Обращает на себя внимание употребление слова театр во множественном числе. Следовательно, театры были в нескольких боспорских городах по обе стороны пролива.
   Еще одним свидетельством существования театра в Пантикапее является развитие виноградарства и виноделия на Боспоре и в связи с ними – культа Диониса. В 1865 году на Босфорской улице (ул. Свердлова) при земляных работах была найдена статуя Диониса IV века до н.э., круглый мраморный стол и обломок надписи, представлявшие остатки святилища Диониса, которое находилось на юго-восточном склоне Митридатовой горы. В древнегреческих полисах святилище Диониса обычно располагалось вблизи театра. Руководствуясь такими соображениями и учитывая рельеф местности, директор Керченского музея В.В. Шкорпил в 1910 году пытался отыскать на юго-восточном склоне пантикапейский театр. Он заложил пять шурфов во впадине, подходящей для размещения театра, но следов самого театра не нашел.
   Существует и другой вариант размещения театра – на северном склоне горы Митридат в районе Старого кладбища. Там, в ноябре 1892 года директором музея К.Е. Думбергом было найдено посвящение Дионису АреюIV века до н.э. В 1934 году в раскопе К. Думберга нашли рельеф IV века до н.э. с изображением актера в костюме силена с посохом в правой руке и виноградной лозой с гроздьями – в левой. В 1956 году В.Д. Блаватский во время раскопок на горе Митридат обнаружил нижнюю часть театрального кресла из мрамора. В древнегреческих театрах такие кресла стояли в первом ряду для почетных зрителей. Главный архитектор Восточно-Крымского историко-культурного музея-заповедника Р.Г. Синенко полагает, что так же как в Милете, Херсонесе, Приене в Пантикапее театр должен располагаться вблизи крупного общественного центра и на главных дорогах города. Учитывая градостроительную ситуацию Пантикапея, архитектор Р.Г. Синенко предполагает, что, возможно, театр располагался в пределах меду улицами 23 Мая и улицей Рыбакова над Почтовым переулком или в пределах от Большой Митридатской лестницы до Почтового переулка.
   С театром связан и сюжет на знаменитом лекифе афинянина Ксенофанта, найденного в 1836 году при раскопках некрополя Юз-Оба – царского некрополя боспорских царей Спартокидов. На одном из них изображена охота персидского царя, где охотники на реальных и мифических животных представлены в восточных одеждах. У исследователей нет сомнений, что эта сцена – иллюстрация одного из литературных произведений, популярного на Боспоре, возможно, какой-то театральной постановки.
   В пантикапейском театре ставили пьесы древнегреческих драматургов Эсхила и Софокла, Эврипида и Аристофана. Если говорить о жанрах, то следует учесть, что требования, которые предъявлялись к трагедиям и комедиям были разными. Трагедия призвана была выражать сострадание, а комедия – высмеивать пороки. Помимо драматургических, в театре проходили и музыкальные представления. По свидетельству директора Керченского музея А.Б Ашика при раскопках Пантикапея были найдены обломки флейты, изготовленной из слоновой кости. Во время раскопок в 1834 году некрополя эллинистического времени была найдена костяная составная флейта, сделанная из кости, бронзы и дерева. Такие же костяные флейты были обнаружены археологами в античных слоях Пантикапея в 1948 и 1958 гг.
   Из литературных источников известно, что боспорский учитель музыки Исил, сын Хрисолая, принимал участие в III веке до н.э. в дельфийских соревнованиях. Тот факт, что музыкальное искусство было развито не только в Пантикапее, но и в других боспорских городах, свидетельствует найденная в 1906 году при раскопках некрополя Мирмекия стела с надписью: «Пасифиликата, флейтистка» (IV в. до н.э.). В 1910 году на некрополе Пантикапея была найдена лира с бронзовым резонатором в виде черепахи. Театральные представления имели музыкальное сопровождение. Музыкальные инструменты разделялись на струнные, духовые и ударные. К струнным относятся кифара, лира, арфа, лютня. К духовым инструментам относятся авлос, сиринга, флейта. Ударными инструментами служили бубны, кастаньеты, систры-трещотки, состоящие из скобы, на которую нанизывали звенящие металлические платины. По сохранившимся изображениям в Пантикапее известны следующие музыкальные инструменты: свирель, арфа-тригон, тамбурин, кифара с прямоугольным резонатором. В пантикапейском театре проводились и поэтические агоны на знание героического эпоса. В Керченском музее хранится надпись II века н.э., представляющая собой стих из «Иллиады» древнегреческого поэта Гомера.
   Несколько слов следует сказать о зрителях античного театра. Зрителями в античном театре были, главным образом, мужчины. Женщинам позволительно было присутствовать только на трагедиях. Зрители собирались в театр еще до рассвета, чтобы занять места получше и не сидеть на самом верху. С собой они брали узелок с едой, вино, плащ и подушку. За право входа в театр полагалась небольшая плата. Со свинцовыми или глиняными билетами зрители занимали места, на билетах обозначался сектор. Вот тут и пригодилась подушка и еда, поскольку зритель пребывал в театре с раннего утра и до захода солнца. Один спектакль сменял другой, трагедии чередовались с комедиями. При таком скоплении народа возникали конфликты. Для их решения в театре находились блюстители порядка с дубинами, которые пускали их в ход, когда необходимо было усмирить зрителя, ведущего себя неподобающим образом.
У всех актеров на лицах были театральные маски, которые имели символическое значение: женские – белые, мужские – темные. Настроение и психологическое состояние тоже отражалось в цвете маски: раздражительность – багровым, хитрость – рыжим, болезненность – желтым. К актеру предъявлялся ряд требований. Он должен был иметь звучный сильный голос, который бы одинаково хорошо звучал и при декламации, и при вокальных выступлениях. Актеров освистывали за неправильное ударение в слове, исказившего смысл стиха.
   Зрители не были пассивными, они живо реагировали на все, что происходило на театральной сцене. В одних случаях овациями и аплодисментами, в других – свистом и криками возмущения. Иногда они вскакивали с мест, чтобы изгнать пришедшихся им не по душе актеров. Первостепенное значение зрители придавали моральной стороне спектакля. Зрительская оценка зависела и от того, насколько злободневными были постановки. Хотя все сюжеты были заимствованы их мифов, это не означало, что пьесы утрачивали связь с современностью. К сожалению, нам неизвестны имена боспорских актеров, но достоверно известно, что театр в Пантикапее просуществовал вплоть до принятия христианства.

Федор Савчук, краевед.

 


 

 

ТЕАТРАЛЬНАЯ ДОРЕВОЛЮЦИОННАЯ КЕРЧЬ.


   Со второй половины XIX века театр играл чрезвычайно важную роль в культурной жизни Керчи. Первые сведения о городском театре относятся к 1840 году. Именно тогда жена коллежского асессора Екатерина Померанцева построила на Таманской площади не большое каменное здание театра. Однако в период Крымской войны 1853-1855 годов здание театра было разрушено. В марте 1860 года на средства керченского купца Дмитрия Хаджопуло было построено новое здание для театра, которое горожане стали называть городским Зимним театром, а городские власти стали выделять некоторые средства на его содержание. По архивным исследованиям В.Ф. Санжаровца, зрительный зал театра по вместимости был небольшим. Партер имел 15 рядов кресел по 16 мест в каждом и вмещал 224 зрителя. В бенуаре было шесть литерных лож и восемь номерных по шесть мест в каждой. Бельэтаж имел 90 мест. В общей сложности в театре спектакли могли смотреть не менее 500 человек.
   Располагался городской Зимний театр вдоль Институтской улицы (ныне ул. Крупской) и выходил фасадом здания на Константиновскую площадь (в конце XIX века площадь называлась Театральной). В разные годы на сцене театра выступали различные заезжие театральные коллективы: труппа русских драматических актеров под управлением Николаевой, труппа под руководством Страхова, труппа во главе с П. Горяновым. По свидетельству В.Ф. Санжаровца, в театре гастролировала итальянская опера, музыкальные труппы греков, англичан, французов, «североамериканских негров и негритянок» под управлением Гарри Клиртонна. На керченской сцене выступала и примадонна Санкт-Петербургской оперы Меньшикова с Лавровым и братьями Шварц.0071.jpg
   Научные сотрудники ВКИКМЗ - Н.В. Быковская и В.Ф. Санжаровец - в архивных материалах нашли сведения о том, что летом 1863 года в Зимнем театре выступал великий русский актер Михаил Семенович Щепкин, заезжавший в Керчь по пути из Нижнего Новгорода на Южный берег Крыма. На керченской сцене великий актер сыграл в двух спектаклях и после обострения болезни переехал пароходом в Ялту, где умер в августе того же года. В Зимнем театре проводились и творческие встречи. Так, на сцене театра 14 января 1914 года прошла «Олимпиада футуризма», в которой принимали участие приехавшие в Керчь представители кубо и эгофутуризма, совершавшие поездку по Крыму и по всей Европейской России. Среди них были такие известные поэты как Владимир Маяковский, Давид Бурлюк, Василий Каменский, Игорь Северянин и Вадим Баян. Керченская публика была несколько шокирована внешним видом некоторых из них. Так, Маяковский облачился в оранжевую кофту, а Бурлюк в вишневый фрак при зеленой бархатной жилетке. Впечатления от встречи с Керчью нашли отражение в стихотворении Игоря Северянина «Зовется Керчью этот край, где от тоски хоть умирай».
   Здание Зимнего театра просуществовало вплоть до Великой Отечественной войны (театр был разрушен в период военных действий 1943-1944 гг.). В последнее десятилетие своей истории театр вмещал более 800 зрителей. Зрительный зал театра имел великолепную акустику: шепот со сцены был слышен в последних рядах зала.
   Кроме Зимнего театра в Керчи функционировал Летний театр, располагавшийся в одном из дворов на Николаевской улице (ныне ул. К. Маркса), и цирк Буланова, находившийся на Магистратской площади (ныне сквер В. Дубинина). На городской набережной в теплые летние дни на открытой «раковине» - эстраде выступали куплетисты, ставились миниатюры. Репертуар гастролировавших в Керчи драматических театральных групп был подобран в соответствии со вкусами провинциального зрителя: пьесы Гоголя, Островского, мелодрамы. Опереточные труппы ставили «Сильву», «Баядеру», «Принцессу цирка», «Веселую вдову» и др.
   Как отмечают Н.В. Быковская и В.Ф. Санжаровец, в конце XIX-начале ХХ века для духовной жизни Керчи были весьма характерны любительские театральные постановки. Любительские спектакли ставились на нескольких сценах. Прежде всего, на сцене элитного Английского клуба. В приобщении простого народа к театральному искусству особую роль сыграл созданный в 1896 году Комитет попечительства о народной трезвости. Так, Комитетом попечительства в Еникале из местной молодежи была организованна любительская труппа. Большим успехом у керченского зрителя пользовалась пьеса «Жизнь за Царя», поставленная на основе известной оперы Ф.И. Глинки, и пьеса А.Н. Островского «Не так живи, как хочется». Народный театр в Еникале размещался в одном из крепостных зданий, переданном безвозмездно Комитету попечительства военным инженерным ведомством. Первый же спектакль показал, что мест в зрительном зале не хватает даже для половины желающих. Тогда члены Комитета приняли решение поставить дополнительные стулья, увеличив вместимость зала до 150 мест. Плата за самые лучшие места составляла 50 копеек, а самые дешевые стоили 10 копеек. На средства Комитета попечительства о народной трезвости был открыт еще один театр в городском саду.
   Любительские театральные постановки ставились и в учебных заведениях Керчи. Так, в Александровской мужской гимназии под руководством преподавателя греческого и латинского языков Ю.Ю. Марти ученики старших классов в январе 1914 года поставили комедию античного драматурга Плавта «Менехмы». Специально для постановки учащимися были изготовлены декорации и пошиты костюмы. Чуть раннее, в декабре 1913 года, силами учащихся был проведен литературно-музыкальный вечер, посвященный творчеству Расина. Программа вечера включала сцены из его произведений, в том числе и первую сцену из третьего акта трагедии «Митридат», где в роли Митридата был занят Г. Шенгели, а в роли Фарнака – С. Векшинский.
   По сообщению Н.В. Быковской и В.Ф. Санжаровца, к началу ХХ века здание Зимнего театра уже не отвечало современным санитарным и техническим требованиям, поэтому гласные городской думы всерьез задумались над необходимостью строительства нового здания театра. В 1908 году в городскую думу обратился Ипполит Покровский с просьбой отвести ему 400 квадратных саженей в центре города на Приморском бульваре Александровской набережной. В течение первого года арендатор предполагал выстроить здание театра и по окончанию 15-ти летнего срока аренды земли передать его в собственность городу. Сцену театра И. Покровский предлагал устроить так, чтобы она была пригодна для постановок оперных и драматических спектаклей, балетов и больших феерий, требовавших технических приспособлений. Дума дала согласие на передачу земли в аренду, поставив в качестве обязательных несколько условий. Прежде всего, арендатор брал на себя обязательство построить театр непременно в течение одного года и внести денежный залог в размере 500 рублей для обеспечения этого условия. Кроме того, здание театра должно было иметь водопровод и электрическое освещение, причем станция с динамо-машиной размещалась бы за пределами бульвара. Историкам-краеведам не известно, какое из предъявленных требований показалось И. Покровскому неприемлемым, однако его проект так и не был реализован.
   В период Первой мировой войны и последовавших вслед за ней революционных потрясений Зимний театр стал одним из центров политической жизни. Так, в январе 1916 года в зале театра прошло первое учредительное собрание Керченского общества политических деятелей, среди которых был член Государственной Думы В.М. Пуришкевич. Когда он вновь посетил Керчь в феврале 1919 года, местные большевики предприняли попытку покушения на него прямо на сцене театра, с которой он выступал перед горожанами, но обесточить здание не удалось и пришлось отказаться от этой затеи.
В целом театр во второй половине XIX – начале ХХ века играл чрезвычайно важную роль в общественной и культурной жизни Керчи. Под влиянием профессионального театра в Керчи на рубеже веков возникло мощное любительское движение, в которое оказались вовлечены представители разных социальных слоев городского населения.


Федор Савчук, краевед.

 

 

 

КЕРЧЕНСКИЕ БАЗАРЫ В НАЧАЛЕ ПРОШЛОГО ВЕКА.

 

 

000013.jpg


   Благоприятное географическое положение Керчи на стыке двух морей, Черного и Азовского, и двух частей света, Азии и Европы, наличие природных богатств Керченского полуострова, Азовского моря и Кавказа, еще с древности упрочили положение Керчи, как морского порта, и в течение многих веков содействовали развитию оживленного мореходства и торговли.
   В начале прошлого века Керчь была важным морским и торговым портом. Ежедневно в Керчь прибывали русские и иностранные суда, проходящие через Керченский пролив из Черного в Азовское море. В гавани торгового порта разгружались и загружались пароходы из многих стран мира – Англии, Австрии, Бельгии, Германии, Голландии, Греции, Дании, Испании, Португалии, Италии, Румынии, Турции, Франции, Норвегии и др.
Предметом вывоза и ввоза были пшеница, ячмень, лен, фрукты и овощи, рыба, сахар, соль, табак, вино, кожа, шерсть, икра, руды, железо, сталь, чугун. Большую роль в торговле играли керченские базары. В дореволюционный период в городе было несколько крупных базаров – Новый базар, Старый базар, Рыбный базар, Сенной базар.bazar-v-kerchi-2.jpg
   Новый базар находился на Предтеченской площади (пл.Ленина) в центре города. Это был исторически сложившийся центр города. В античный период здесь располагалась агора (рыночная площадь), в средневековье – турецкая крепость Керчь, которая со временем утратила свое значение. В более поздний период она была упразднена и в 1830 году разрушена. Впоследствии на этом месте образовалась торговая площадь.
   Со временем площадь благоустраивалась, на ней по периметру были построены специальные крытые павильоны – молочный, мясной, овощной, фруктовый. С первыми лучами восходящего солнца большинство керчан и жителей близлежащих деревень со всех сторон города стекались к базару, чтобы что-то купить или продать.
   Во фруктовых магазинах круглый год лежали свежие фрукты: яблоки, груши, абрикосы, персики, айва, виноград, изюм, курага, сухофрукты. Из Италии, Испании, Греции привозили апельсины, лимоны, финики, орехи, специи и пряности. Десятки кораблей, переполненные тысячами ящиков апельсин, лимонов, специй разгружались в порту. Сотни людей выгружали нежные фрукты на берег, складывали их на громоздкие биндюги и свозили торговцам на Новый базар.
Каждый апельсин запечатывался в бумажку с изображением апельсина. Стоили они от трех до пяти копеек за штуку, лимоны – от 1,5 до 3-5 копеек. С запахом апельсин, заполнявшим рыночную площадь, мог поспорить лишь запах сахарных рожков. Длинные, извилистые, как гигантские стручки акации, жирные, вкусные, полные кристаллизовавшегося сахарного сока, рожки – в больших мешках, или рассыпанные на полу магазинов, привлекали обоняние керчан своим специфическим сладким ароматом.
   Из порта доставляли бочки с вином, оливковым маслом, ящики с пряностями: имбирем, корицей, перцем и др.В овощном павильоне продавали круглый год свежие и консервированные овощи: баклажаны, перец, томаты, огурцы, капусту, различные сорта лука, спаржу, картофель, свеклу, всевозможную зелень: укроп, петрушку, сельдерей самых разных оттенков по цвету и самых различных сортов. Здесь же продавали соления, маринады.
В этих рядах всегда стоял приятный, острый запах различных специй маринада и солений .Рядом с фруктовыми рядами находился молочный павильон и молочные ряды, где продавали молоко, сливочное масло в капустных листах, сметану, брынзу, творог и другие молочные продукты, а также яйца и птицу.
   В мясных павильонах на специальных крючках висели туши говядины, телятины, свинины и баранины. Возле широких деревянных колод с топорами в руках, в белых фартуках, засучив рукава, стояли мясники, которые легко и точно могли отрубить от тушинужный кусочек мяса. Копченая ветчина , болонская, миланская колбасы привозились непосредственно из Италии .Все другие сорта колбас изготовлялись на местных колбасных заводах. В осенний период на рынке стоял устойчивый аромат сладких арбузов и медовых дынь, которые в большом количестве доставляли на рынок местные садоводы.
   Местные садоводы успешно занимались виноградарством и виноделием. Выращивались столовые и винные сорта: мускат, шасла, чауш, каберне, рислинг, семильон, бордосские сорта. Используя новые винодельческие технологии, они получали высококачественные сорта вин. Хотя промышленное виноделие в Керчи не получило столь высокого развития, как в южных винодельческих районах Крыма, продукция керченских виноделов Васильева, Саваровского, Тумковского, Миллера была широко известна за пределами города .Цены на вино были низкими: за ведро однолетнего вина платили 2 – 4 рубля, двухлетнего – 4 – 6 рублей, трехлетнего – 6 – 10 рублей.
   В летние жаркие дни по базару ходили продавцы холодной воды .Это были, как правило, люди нерусской национальности. Они громким голосом кричали на весь базар: «Холодная, абрилимонная». На плечах водоносы держали большой стеклянный сосуд с ручкой, в котором была обыкновенная вода, кусочек льда и несколько нарезанных кружочков лимона.
   В кофейнях и разного рода харчевнях, шашлычных и чебуречных, находящихся на базаре, можно было съесть горячий, посыпанный луком шашлык , изжаренный на шампуре, или же чебурек из тончайшего теста с начинкой из баранины, которые тут же вынимались из специальных жестяных котлов с кипящим жиром.
   На Новом базаре на столиках шла торговля различной мелочью, галантерейными товарами, туалетными принадлежностями, игрушками и др.В торговых каменных зданиях на площади размещались различные маленькие магазинчики и мастерские жестянщиков, сапожников, скорняков и др.В левой части этих торговых зданий имелся проход на Спицынскую улицу (ул.Кирова) и к началу Торгового переулка (пер.Кооперативный).В переулке располагались небольшие бакалейные лавки, портняжные мастерские, большой хозяйственный магазин Литкевича. В годы Советской власти в этом здании была организованна швейная фабрика Крымшвейпрома (ныне УПК «Профцентр»).
   В центральных бакалейных магазинах продавалось, как правило, кофе в зернах и молотый, цикорий, китайский чай Высоцкого и Кузнецова, маслины, греческие рожки, хурма, несколько сортов орехов, фисташки, специальные сорта семечек, кишмиш, сухофрукты, душистый и черный перец, стручки ванили, мускатный орех, шафран и другие пряности для выпечки куличей к празднику Пасхи.
В бакалейных лавках продавали разнообразные макаронные изделия, крупы, торты, пирожные, конфеты, медовые пряники, сиропы, подсолнечное и оливковое масло.
   Старый базар находился на Магистратской площади (сквер В.Дубинина).Здесь также шла бойкая торговля свежими фруктами, овощами, строительными материалами, известью, древесным углем , дровами. Товары привозили из Феодосии, Старого Крыма, Судака подводами, полными яблок, винограда, кизила. На базаре была неофициальная биржа по найму сельскохозяйственных рабочих на уборку хлебов.
   На углу Магистратской и Стемпковской улиц ( перекресток ул.Советской и В.Дубинина) стоял двухэтажный дом на нижнем этаже которого находился трактир. Уплатив семь копеек за рюмку водки, можно было бесплатно закусить из стоявших на столиках тарелочек – маслинами, селедкой, винегретом и др.На втором этаже размещалась чайная Шейвака. На противоположной стороне (ныне библиотека Белинского) находилась пекарня, немного дальше – харчевня, где за 20 копеек можно было заказать обед из двух мясных блюд по качеству намного лучше, чем в самом престижном ресторане современной Керчи. Ведь у хозяев харчевни не было рецептов, поэтому они старались готовить блюда как можно лучше, не стесненные нормами закладки продуктов.
На углу Михайловской (ул.Циолковского) и Магистратской улиц также размещалась пекарня. Пекарни выпекали десятифунтовые караваи стоимостью 40 копеек. Если хлеб не распродавался в день выпечки, на следующий день каравай продавался дешевле –по 30 копеек за штуку.
   Рыбный базар располагался в бухте у Генуэзского мола, огражденный от северо-восточного ветра волноломом, в настоящее время почти разрушенным.В гавани швартовались баркасы-парусники с Кубани, парусно-моторные суда, турецкие пароходы .Поскольку здесь стояли суда, плавающие за границу, на берегу стояло небольшое здание таможни. Главная таможня находилась на городской набережной, у пристани Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ).
   У Генуэзской бухты швартовалась знаменитая «Бабушка» - старый небольшой колесный пароход, ежедневно делавший рейсы в Тамань и обратно. Из Тамани привозили виноград и рыбу .На Рыбном базаре был большой крытый павильон с мраморными прилавками для свежей рыбы. Но главная торговля проходила на площади на столах. Здесь была вся рыба, которую давала Кубань, Черное и Азовское моря .На рыбных прилавках практически круглый год продавалась дешевая свежая, соленая, маринованная, вяленая рыба: осетр, севрюга, белуга, балык, красная рыба, сельдь, скумбрия, судак, кефаль, горбуля, ставрида, барабулька (султанка), хамса, тюлька, пузанка, бычки и др.
   Осенью, в октябре-ноябре, наступала хамсовая путина. К этому событию керчане готовились заранее .Рыбаки на своих баркасах доставляли хамсу к рыбным рядам базара, где проходил оживленный торг. Керчане брали хамсу ведрами и бочками, а затем засаливали на зиму .Каждый солил ее по своему рецепту .Соленая хамса в зимнее время года была основным продуктом питания бедного населения. Из свежей хамсы керчане готовили особенно вкусные блюда, они ее тушили на сковородке с луком и помидорами.
   Ежегодный улов в Керченском проливе составлял: осетрины до 1 тыс. пудов, севрюги до 1,5 тыс.пудов, белуги до 3 тыс.пудов, судака до 100 тыс.штук, тарани до 200 тыс. штук и пр. Больше всего ловили сельди, численность которой исчислялась миллионами штук . Так, в 1902 году улов сельди составил более 3,5 млн.шт., в 1905 г.- более 5 млн. шт., в 1906 г. – более 6 млн. шт., а в 1908 г. – более 9 млн.шт. Керченская сельдь была широко популярна не только на российских, но и на западноевропейских рынках. По воспоминаниям лиц, побывавших в Париже, керченская сельдь свободно продавалась в тамошних рыбных лавках. На Рыбном базаре стоимость свежей рыбы была 2,30 руб. за пуд., соленой – 2 руб.
   На площади у Рыбного базара осенью возникали горы арбузов, дынь, капусты, картофеля, свеклы, томатов, перца, баклажан .Весной, примерно в марте, в период Великого Поста, возвышались горы мидий, продававшихся ведрами за копейки. В дореволюционный период мидии считались пищей бедняков. Сейчас - это деликатес, которые, если и бывает на рынках, продается по высоким ценам, поэтому этот морепродукт в настоящее время могут позволить себе купить только состоятельные керчане.
   На Сенном базаре (центральный городской рынок) по воскресеньям со всех окрестных деревень, а также с Кубани и Таманского берега приезжали все, кто хотел и мог продать свой товар на базаре.
Еще до подхода к базару на улицах стояли женщины и мужчины – продавцы носильных вещей .Здесь был своеобразный толчок («барахолка»).В начале базара на довольно большой территории продавали разные вещи, здесь можно было купить все - от иголки до швейной машинки. На разложенных на земле тряпках, мешках и холстинах продавались различные нехитрые скобяные изделия. Здесь же продавали лампы, книги, гвозди, винты, замки, ключи, садово-огородный инвентарь.
   Далее шли молочные ряды, где продавали молоко, масло, творог, мясо, птицу. Чуть поодаль шла оживленная торговля овощами и фруктами .На разосланной соломе возвышались пирамиды арбузов и дынь. Эти пирамиды были окрашены в различные тона зеленого и желтого цвета. Темно зеленные арбузы привозились с Кубани, а горы арбузов со светлой окраской – из местных сел.
   Среди груды различных сортов дынь, окрашенных в нежно-желтые цвета, особенно выделялись скибастые, со своими, словно разделенными на отдельные ломтики боками. Здесь же стояли корзины и ящики, ломившиеся под тяжестью зеленого, красноватого и фиолетового винограда. На фоне этой зелени особо выделялись кроваво-красные горы помидоров и окрашенные в фиолетовые оттенки баклажаны.
   Во фруктовых и овощных рядах постоянно шла бойкая торговля. Перед грудами овощей на корточках сидели люди, которые выбирали товар, торговали, спорили. Они взвешивали арбузы на руке, перекладывали их с ладони на ладонь, прихлопывали по ним, сжимали изо всех сил, а потом подносили к уху и слушали. Как будто бы в каждом арбузе, в каждой дыне звучал какой-то внутренний голос, говоривший о том, как он хорош.
   Среди всей этой массы людей, атакующей овощные груды, трудно было найти продавца .Он также, как и все, рылся в своем товаре, что-то искал, предлагал, менял, торговался .Все кричали на различных акцентах, расхваливая свой товар.
   Несколько далее, за овощно-фруктовой частью базара, у берега речки Мелек-Чесме (ныне Приморская) рядами стояли подводы с целыми стогами сена и соломы. Здесь же продавали разный скот: коз, овец, коров, лошадей, свиней; живую птицу: гусей, кур, уток, индеек. В сельской местности, в хуторских хозяйствах, расположенных в предместьях города, проходил, главным образом, обмен товаров .К примеру, ведро яблок ме-няли на ведро пшеницы, два ведра пшеницы – на ведро винограда.
   Цены на продовольственные товары на керченских базарах были самыми низкими в Таврической губернии. Так, в 1902 году цены на основные продукты питания составляли – один килограмм говядины - 26 коп., свинины – 20 коп., свиного сала – 45 коп.. сливочного масла – 75 коп., сахара – 35 коп., соли – 0,10 коп., свеклы – 0,05 коп., картофеля – 0,03 коп.
   Фунт(400 гр.) пшеничного хлеба стоил 3 коп., ржаного – 2,5 коп., десяток яиц – 20 коп.. курица за штуку – 50 коп., литр молока – 4,5 коп.(Памятная книжка Керчь-Еникальского градоначальства за 1904 год). Все продукты питания в городе были в изобилии круглый год, никаких перебоев в снабжении продовольствием не было, а что такое очереди керчане вообще не знали.
   От всех остальных городов Таврической губернии Керчь отличалась своим неповторимым колоритом, ароматом цветущих акаций и соленым запахом моря.   Нигде так не готовили вкусные малороссийские борщи, как в Керчи. А русские кулебяки (длинные пироги из кислого теста, с кашей или с капустой и с рыбой) ! В старой Керчи долго сохранялся обычай в дни ангела или рождения знакомых, посылать друг другу кулебяки. На улицах нередко можно было встретить мальчишек или дворников с дымящимся пирогом на огромном блюде .Несколько позже хозяйственная кулебяка чаще всего заменялась тортом с фруктовыми цветами и сахарными каскадами.
   А квас, настоящий русский клюквенный квас, собственноручно приготовленный местными умельцами .Особенностью такого кваса была та, что надо было выпить непременно сразу две кружки по копейке за одну. Одну кружку – для утоления жажды в летний зной , другую – для испытания глоток за глотком его неповторимого вкуса и аромата. Сегодня керчане могут довольствоваться лишь хлебным квасом, изготовляемым промышленным способом и различными фруктово-ягодными напитками в полиэтиленовых бутылках с химическими красителями, лимонной кислотой и пищевыми консервантами.
А чудный русский обычай кормить нищих бесплатными обедами во все поминальные дни! некоторые нищие вели даже списки поминальных дней всех мало-мальски зажиточных домохозяев и шли толпами в гостеприимные дома, чуя издали дивный запах борща и постных пирогов.
   Ушла в прошлое историческая Керчь. Сегодня наступили совершенно новые времена. На городских рынках в изобилии продаются разнообразные продовольственные товары в красочных упаковках и обвертках , но совершенно по другим ценам и низкого качества. Нет той свежести, сочности, запаха и ароматов, которыми были наполнены старые керченские базары прошедшей эпохи.

В статье использованы воспоминания старых керчан: И.Шматько и Н.Бударина, собранные и обработанные старшим научным сотрудником Восточно-Крымского Историко-Культурного Музея-Заповедника (город Керчь) В.Ф.Санжаровцем.

 

Федор Савчук. Краевед.

 

 

 

ЗДРАВООХРАНЕНИЕ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ КЕРЧИ.

 

imageE3149JHZ.jpg


   В дореволюционный период в Керчи насчитывалось несколько лечебных учреждений, оказывавших населению города медицинскую помощь. Действовала городская больница на 80 коек, лазарет пограничной службы на 6 коек, военный лазарет на 153 кровати. При металлургическом заводе имелась прекрасно оборудованная заводская больница на 30 коек и 11 запасных кроватей. При городской тюрьме находилась тюремная больница, имелись лазареты при Кушниковском девичьем институте и Мариинском детском приюте.
   Всего в медицинских учреждениях города работало 20 врачей, 14 фельдшеров, 26 акушерок, 5 дантистов и 40 человек младшего медицинского персонала. Все практикующие врачи состояли в городском обществе врачей, которое возглавлял доктор Васильев. На своих заседаниях члены общества обсуждали текущие дела, вопросы состояния здравоохранения в городе, организации и проведения санитарно-эпидемиологических мероприятий, правила диагностики и оказания медицинской помощи населению при массовых инфекционных заболеваниях и эпидемиях, вопросы врачебной этики и другое. Врачи организовывали дежурства и оказывали бедному населению бесплатную медицинскую помощь в лечебнице общества.
   При городской больнице функционировала амбулатория, куда также могла обращаться городская беднота за бесплатной медицинской помощью, которую оказывал специальный врач для бедных. Прием бедноты осуществляли также два участковых врача и городская акушерка. Лекарственные препараты для этой категории населения отпускались бесплатно.
   В городе работали пять частных аптек со штатом в 15 фармацевтов и 11 учеников. В среднем в год выдавалось около 40 тыс. рецептов на сумму примерно 20 тыс. руб.
   В Керчи имелись две грязе и водолечебницы, в которых лечили грязями из Чокракского озера и из Булганакских сошек. Грязелечебница доктора Лемперта находилась на Феодосийской улице (ныне ул. Чкалова), грязелечебница доктора Баумгольца – на Соборной площади (ул. Пирогова). В 1905 году грязелечебницами пользовались 169 больных, принявших 3558 ванн, в 1907 году – 170 больных, принявших 3290 ванн, в 1909 году – 287 больных, принявших 6316 ванн.

 

image9W48UC0B.jpg


   В 1859 году близ озера Чокрак (с. Курортное) была открыта сероводородная и грязевая лечебницы. По своим лечебным свойствам Чокракские грязи и воды превосходили известные сакские и мацестинские. На Чокракском курорте услугами грязеводолечения пользовались больные ревматизмом, кожными, гинекологическими и другими заболеваниями. Кроме грязевых ванн курорт располагал 9 серными и сероводородными источниками, которыми пользовались для ингаляций и ванн.
   По данным городской управы в 1902 году больницами пользовались 1787 чел. (3,7 % населения), в 1909 году – 2468 чел. (5,2 %). На амбулаторном лечении находилось в 1902 году 36115 чел (75 % населения), в 1909 году – 27743 чел. (60 %). Всего в 1902 году медицинскую помощь получили 37852 чел. (79 %), в 1909 году – 30211 чел. (63 %).
   Наиболее распространенными заболеваниями были инфекционные болезни (грипп, малярия, брюшной тиф, дифтерия, скарлатина, венерические (сифилис и др.), желудочно-кишечные, легочные заболевания, глазные и ушные болезни, болезни полости рта, мышечный ревматизм, заболевания, связанные с травмами (раны, ушибы, переломы). Больных сифилисом и венерическими заболеваниями в 1902 году было зарегистрировано 2647 чел. (5,5 % населения), в 1909 году – 1363 чел (3,2 %).
   Из всех больных в 1905 году умерло 27,3 %, в 1907 году – 24 %, в 1909 году – 24,9 %. По возрасту наиболее высокий процент смертности приходился на детей в возрас-те до двух лет, а самый низкий – от 9 до 15 лет Довольно редко встречались случаи насильственной смерти. В 1902 году от насильственной и случайной смерти (отравление, ожоги, ранения) умерло всего 24 человека (о,05 % населения), в 1909 году – 57 человек (0,1 %).
В целях профилактики инфекционных заболеваний и предупреждения эпидемий население прививалось против оспы, дифтерии, сибирской язвы и др. инфекционных заболеваний. Оспопрививанием занимались городской врач и четыре фельдшера.
На состояние здравоохранения негативно сказывалась слабая материальная база лечебных учреждений, несовершенное медицинское оборудование, недостаток лекарства, низкая медицинская грамотность населения. Тем не менее при всех этих недостатках в це-лом здравоохранение в Керчи в дореволюционный период находилось в удовлетворительном состоянии. Данные о деятельности лечебных и медицинских учреждений в городе, санитарно-гигиенической службе опровергают утверждения советской историографии о неудовлетворительном состоянии дел в дореволюционной медицине, большой смертности населения от инфекционных заболеваний и эпидемий, отсутствия для бедного населения бесплатной медицины.

 

Федор Савчук. Краевед.
 

 

 

 

ИЗ ИСТОРИИ САНИТАРНОЙ СЛУЖБЫ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ КЕРЧИ.


   В дореволюционный период санитарный надзор в городе осуществлялся санитарным и ветеринарным врачами, полицейскими чинами, наблюдавшими за исполнением обязательных постановлений городской думы по санитарной части и санитарной комиссией, назначавшейся городоначальством.
Санитарное состояние в городе находилось на удовлетворительном уровне. На городских рынках пищевые продукты подлежали обязательному санитарному контролю. Мясо, рыба, хлеб, молочные продукты, овощи и фрукты ежедневно осматривались представителями санитарной службы. Лабораторные исследования качества продуктов не производились из-за отсутствия санитарной станции.
Городская санитарная служба систематически контролировала торговлю продовольственных товаров на городских рынках, требуя от торговцев соблюдения гигиенических норм. Так в 1901 году на городском рынке были разобраны старые неудобные для осуществления торговли балаганы и лари, поставлены столы для продажи овощей и молочных продуктов, запрещена торговля старой одежды. В 1906 году на Таманской площади были выстроены крытые каменные ряды для продажи продовольственных товаров.
   Осуществляла санитарная служба и контроль за качеством приготовления пищи в ресторанах, кофейнях, харчевнях. В своих отчетах санитарные работники отмечали, что малые площади этих заведений не отвечают санитарным нормам. Особенно в неудовлетворительном состоянии находились хлебопекарни. Большинство их них размещались в тесных, сырых, слабоосвещенных помещениях. Хлеб, выпекаемый в таких пекарнях, не отвечал санитарно-гигиеническим нормам. городская санитарная служба неоднократно ставила перед городской думой вопрос об открытии в городе новых пекарен с просторными, чистыми и хорошо освещенными помещениями.
   В 1909 году санитарная служба произвела 3616 осмотров объектов, занимавшихся приготовлением и торговлей продовольственных товаров и напитков. 294 из них в санитарном отношении были признаны неудовлетворительными. Санитарный контроль осуществлялся над промышленными предприятиями, постоялыми дворами, прачечными, банями, ночлежками, купальнями, гостиничными номерами и др. По результатам санитарного надзора лица, продававшие и изготовлявшие недоброкачественную продукцию, привлекались к ответственности, торговые точки закрывались, а порченные продукты, главным образом, рыба и фрукты уничтожались.
   Санитарная служба осуществляла контроль за качеством питьевой воды для населения, которая качалась из обыкновенных и артезианских колодцев. Помимо колодцев в городе существовал небольшой водопровод с разборными кранами в местностях, где не было колодезной и артезианской воды. По исследованиям доктора медицины Бессера вода из бассейна городского водопровода имела 20-80 колоний на один куб. см., из артезианских скважин – от 26 до 40 колоний, из городских колодцев – от 4 до 240 колоний, из частных – от 20 до 640 колоний.
В городе функционировали четыре частных ассенизационных обозов и особый городской обоз с пневматическими аппаратами и железными герметическими бочками. Нечистоты вывозились в море, а навоз и бытовые отходы на городскую свалку, где их сжигали. Работала городская скотобойня с небольшой санитарной станцией, располагавшаяся за городской чертой над морем. Жидкие отбросы с бойни выбрасывались непосредственно в море, а твердые вывозились и закапывались в специально отведенном месте. Санитарные условия скотобойни были удовлетворительными.
   В городе работали пять общественных бань, действовали четыре кладбища, удаленных на значительном расстоянии от города. Санитарное состояние этих объектов было удовлетворительным.
Функционировала дезинфекционная служба. После каждого случая инфекционных заболеваний осуществлялась дезинфекция квартир. В 1902 году была проведена дезинфекция 174 квартир, в 1909 году – 480. Из дезинфицирующих средств применяли серу, известь, медный купорос, карболовую кислоту, селитру и др.
   В нынешних сложных социально-экономических условиях работники городской санитарно-эпидемиологической службы сдерживают эпидемиологическую обстановку, предотвращают вспышки инфекционных заболеваний, осуществляют мероприятия по улучшению санитарной обстановки и окружающей среды. Санитарные работники развивают и приумножают традиции своих предшественников, тех, кто стоял у истоков создания городской санитарной службы в дореволюционный период.


Федор Савчук. Краевед.

 

 

 

 

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ КЕРЧИ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА.

 

137270407.jpg   Конец XIX века был периодом становления русской промышленности. В этот период в России увеличивалось число фабрик и заводов, происходил рост промышленного производства, осуществлялось коренное техническое перевооружение промышленности. По темпам роста промышленного производства и производительности труда Россия вышла на первое место в мире. Заметно повысилось качество продукции, снижались цены на промышленные товары. Особенно высокими темпами развивались металлообрабатывающая, металлургическая, химическая и нефтеперерабатывающая отрасли промышленности.
   В начале XX века в Керчи наблюдался рост промышленного производства, увеличивалось количество фабрик и заводов, происходил рост концентрации рабочей силы на производстве, увеличивалась производительность труда. В 1900 году в городе было 551 предприятие с количеством рабочих 5281 чел., в 1902 году – 665 предприятий с 5009 чел., работающих, в 1907 году – 538 предприятий с числом рабочих 4236 чел., в 1909 году – 572 производства с 4183 рабочими.
По данным городской статистики производительность труда на промышленных предприятий составила: в 1900 году – 460066 руб., в 1902 году – 5391520 руб., в 1907 году – 6165970 руб., в 1909 году – 8441313 руб.
   Все промышленные предприятия подразделялись на две группы: собственно фабрики и заводы; мелкие промышленные и ремесленные заведения. Фабрично – заводская промышленность была представлена следующими предприятиями: консервные и маринадные – 6, рыбные – 112, свечные и мыльные – 2, табачные – 2, паровые мукомольные – 6, макаронные – 1, цементные – 1, асфальтовые – 1, металлургические – 1, чугунно-линейные – 2, водочные – 1, типолитографии – 5,минеральных вод – 3.
   Мелких промышленных и ремесленных заведений в городе насчитывалось более 500. Из них промышленных предприятий было 160, а ремесленных мастерских – 370. В городе работали: 3 колбасных, 19 мукомольных, 4 судостроительных,22 бондарных, 33 столярно-мебельных,46 винодельческих, 5 кондитерских, 32 хлебопекарных фабрик и заводов. Из ремесленных мастерских функционировали: сапожных – 114, шорных – 6, кузнечных – 38, слесарных – 12, портняжных – 93, шапочных – 24, кузнечно-экипажных – 40, часовых мастерских – 18, парикмахерских – 21, фотографий – 6.
   Наиболее крупными из промышленных предприятий были металлургический и механический заводы, табачная фабрика. В 1900 году на металлургическом заводе была пущена первая, а спустя год, вторая домны.
   Для обеспечения полного технологического цикла на заводе существовали коксовые печи, кузнечный и литейный цехи, велись работы по сооружению томасовского цеха, брикетной фабрики, проектировалось рельсопрокатное и механическое отделения. Оборудование для завода завозили из-за границы. Для морских перевозок акционерное общество использовало два парохода. Помимо оборудования, пароходы доставляли на завод уголь. Для нужд завода была устроена пристань.
   Для расширения ассортимента производимой продукции летом 1901 года акционерное общество заключило договор на аренду участка земли размером в 4 десятины для устройства на ней литейного и эмалированного завода. Однако по ряду причин претворить эти планы в жизнь не удалось. В связи с высокой себестоимостью керченского чугуна и экономическим кризисом 1900-1903 годов, поразившим всю металлургическую промышленность юга России, значительная часть продукции завода не была реализована. В августе 1902 года работа металлургического завода была остановлена.
   В ноябре 1912 года Государственный банк принял решение о продаже металлургического завода Таганрогскому металлургическому обществу. Спустя год, в 1913 году новые владельцы запустили его в работу. На территории завода был возведен целый ряд новых зданий, в том числе новый рабочий поселок. Выплавка чугуна за период с 1913 по 1917 гг. составила: в 1913 году – 10 тыс. тонн, в 1914 году – 57,7 тыс. тонн, в 1915 году – 33,6 тыс. тонн, в 1916 году – 52,6 тыс. тонн, в 1917 году – 14,9 тыс. тонн.
   Наиболее значительный объем производства пришелся на 1914 год. Общая производительность труда составила 5850 тыс. руб. На заводе в этот период работали 2325 рабочих. В 1915 году основным заказчиком завода стало Министерство путей сообщения, поскольку с началом первой мировой войны увеличился спрос на рельсы. В 1916 году появился проект. Министерства о строительстве в Керчи казенного металлургического завода с проектной мощностью выплавки 40 млн. пуд. чугуна, прокаткой 18 млн. пуд. рельс, 5 млн. пуд. скреплений, 6 млн. пуд. сортового железа в год. Общая стоимость проекта составляла 70 млн. руб.
Вихрь революционных событий, пронесшийся по стране в 1917 году, не позволил осуществить этот грандиозный план строительства нового объекта Керченской металлургии. В июле 1917 года Керченский металлургический завод был остановлен из-за прекращения подвоза топлива из Донбасса. Деятельность завода возродилась спустя 10 лет, в период индустриализации в 1929 году.

   Вторым крупным промышленным предприятием в Керчи после металлургического завода был чугунно – литейный и механический завод. Построенный в 70-е годы XIX века французским промышленником Меннетоном на пустыре у берега моря в конце ул. Херхеулидзевской (ныне ул. Айвазовского), завод вначале занимался ремонтом судов землечерпального каравана. Со временем завод перешел на ремонт промышленного оборудования местных заводов. Он именовался «Чугунно-литейный и механический завод Меннетона». Годовой выпуск промышленной продукции составлял 60-80 тыс. руб. Численность квалифицированных рабочих была до 100 чел., средний заработок – 1-1,25 руб. в день.
   В 1890 году завод был продан частным лицам – инженеру Бухштабу и Китайгородскому. Судоремонтные мастерские были сокращены и налажено производство винодельческого оборудования: винодельческих прессов от 50 до 1000 литров, дробилок для винограда и др. Продукция завода поставлялась на Северный Кавказ, в Дагестан и Туркменистан. В 1900-1905 годах на заводе работало около 150 человек. Средняя зарплата квалифицированного рабочего составляла 1,90 руб. в день.
С началом первой мировой войны завод перешел на изготовление минных якорей для черноморского флота, ручных гранат и другой военной продукции. В связи с ростом военных заказов численность квалифицированных рабочих и зарплата возросли. В связи с революционными событиями в 1917 году работа завода была остановлена. С приходом большевиков в 1920 году завод был национализирован и передан Керченскому порту для судоремонта.
В 1867 году в городе табачным фабрикантом К.И. Месаксуди была открыта табачная фабрика. В конце 80-х годов XIX века, фабрика располагалась в собственном доме по ул. Воронцовской, 70/ныне сквер Мира /. В конце XIX века на фабрике работало свыше 260 человек. Ежедневно производилось около 18 тыс. пачек курительного табака и 500 пачек папирос. Годовой объем фабрики в 1898-1899 гг. составлял 456 тыс. руб.

fc9f6dcd62ad97e699fee4501dab083a_i-1148.jpg_1100867.jpg   К началу XX века табачная фабрика Месаксуди по объемам производства вышла на первое место в Таврической губернии, оставив позади фабрики братьев Стамболи, Ашкинази и других. В 1912 году на фабрике было произведено свыше 55 тыс. пудов табака, а прибыль составила 436 тыс. 240 руб. Годовой оборот фабрики составил два млн. руб., что позволило ей войти в число самых крупных табачных предприятий России. Продукция табачной фабрики неоднократно удостаивалась наград на различных промышленных выставках и поставлялась к российскому императорскому двору.
В 1913 году на Карантинной улице (ныне ул. Кирова) по бельгийскому проекту было выстроено новое трехэтажное здание для табачной фабрики. В новых цехах фабрики лучшие отечественные и импортные, преимущественно немецкие и английские машины, этажи сообщались грузовыми лифтами. В здании действовали водопровод, канализация, центральное паровое отопление. Работали собственная электростанция и биологическая станция очистки отработанной воды. В 1915 году на фабрике трудились 600 человек, производившие продукцию на 3 млн. 500 тыс. руб.
   В годы революции и гражданской войны фабрика продолжала работать. Запасы сырья периодически пополнялись, а продукция была востребована обеими противоборствующими сторонами. 7 декабря 1920 года наряду с другими крупными предприятиями города фабрика была национализирована.
В дореволюционный период в Керчи работали мелкие промышленные предприятия, занимавшиеся переработкой растительного и животного сырья: мукомольные мельницы и хлебопекарни, рыбообрабатывающие и консервные заводы. На консервных заводах ежегодно изготовлялось около 7 тыс. рыбных консервов, до 30 тыс. коробок маринованной сельди, до 75 тыс. консервов из абрикос, слив, персиков, груш, черешен, томата, баклажан, перца и кабачков.
   В начале XX века в 370 ремесленных мастерских работало от 500 до 600 мастеров, 700 подмастерьев, от 400 до 500 учеников. В связи с быстрым развитием фабрично-заводской промышленности, кустарные изделия ремесленников не могли конкурировать с фабричными товарами, прежде всего в цене. Рост фабричного производства приводил к вытеснению ремесленного производства. Это в свою очередь привело к понижению сдельной платы ремесленников.   Отсутствие капиталов и недостаточность кредита приводили к тому, что ремесленники переплачивали за материалы и продавали изделия фактически за бесценок.
   В 1902 году дневная оплата труда керченских мастеровых составляла: штукатура - 1,45 руб., каменщиков и плотников – 1,50 руб., маляров – 1,60 руб., печников – 1,75 руб., кузнецов и стекольщиков – 1,80 руб. Самыми высокооплачиваемыми были столяры и слесаря. Их однодневный заработок составлял два рубля.
В целом промышленное производство в Керчи в начале XX века развивалось динамично, увеличивалась численность промышленных предприятий, росло число квалифицированных рабочих, повышалась производительность труда. На состояние фабрично – заводской промышленности негативно сказывались экономические кризисы и революционное движение, отвлекавшее рабочих от производственной деятельности.

 

Федор Савчук. Краевед.


 

РАБОЧАЯ КЕРЧЬ В НАЧАЛЕ ПРОШЛОГО ВЕКА.

 

001301d37ff567990291e5f21834299f72b89f4f.jpg

Фильм в тему: "Мать".

 


   В коммунистический период советские люди представляли жизнь и положение рабочих в царской России исключительно по книгам партийный историков, писателей и пропагандистским фильмам советского кинематографа. Наиболее ярким произведением советской литературы, показывающим беспросветную и невыносимо тяжелую жизнь русского рабочего был роман пролетарского писателя М.Горького «Мать», написанный в 1906 году. В советское время кинорежиссером С.Эйзенштейном был создан не менее красочный пропагандистский фильм по одноименному роману М.Горького.
   Вот как описывал М.Горький жизнь русских рабочих: «Вечером фабрика выкидывала людей из своих каменных недр, словно отработанный материал, и они снова шли по улицам, закопченные, с черными лицами, распространяя в воздухе липкий запах машинного масла, блестя голодными зубами… День бесследно вычеркнут из жизни, человек сделал еще шаг к Савойей могиле, но он видел близко перед собой наслаждение отдыха, радости дымного кабака и – был доволен…
Встречаясь друг с другом, говорили о фабрике, о машинах, ругали мастеров. Возвращаясь домой, ссорились с женами и часто их били, не щадя кулаков. Молодежь сидела в трактирах или устраивала вечеринки друг у друга, играла на гармониках, пела похабные, некрасивые песни, танцевала, сквернословила и пила. Люди из-за пустяков бросались друг на друга с озлоблением зверей. Завязывались кровавые драки… Жизнь всегда была такова и никто не имел желания попытаться изменить ее».
   Роман был написан по заказу социал-демократической большевистской партии. Современники его не приняли. Русская интеллигенция критически отнеслась к этому «пролетарскому шедевру». Дело заключалось даже не в низком художественном уровне данного произведения, а в той бессмыслице и тенденциозности с которой Горький описывал мрачную жизнь русских рабочих.
   Какова же была в действительности жизнь русских рабочих в начале прошлого века? Еще в двадцатые годы ХХ столетия русский экономист академик С.Г.Струмилин убедительно доказал, что в начале века заработки русских рабочих были одними из самых высоких в мире, занимая второе место после заработков американских рабочих. При сравнении цен важнейшие пищевые продукты в России и США ученый выяснил, что в США продукты стоили в три раза дороже, чем в России. Поэтому уровень реальной оплаты тру-да в промышленности России он оценил не ниже 85-процентов американского. Реальный уровень оплаты труда в промышленности России опережал уровень оплаты труда в Англии, Германии, Франции.
   На промышленных предприятиях Керчи самые высокие заработки рабочих были на металлургическом, чугунно-литейном и механическом заводах, табачной фабрике. Средняя заработная плата квалифицированного рабочего составляла 50-60 руб. в месяц, неквалифицированного рабочего – 25-30 руб. в месяц.
Цены на продукты питания в николаевской России были самыми низкими м мире. Так в 1902 году в Керчи цены на продукты составляли: один килограмм говядины – 25 коп., свинины – 20 коп.. свиного сала – 45 коп., сливочного масла – 75 коп., свежей рыбы – 15 коп., соленой – 12 коп., сахара – 35 коп., соли – 0,10 коп., свеклы – 0,05 коп., картофеля – 0,03 коп. Фунт пшеничного хлеба (400 гр.) стоил 3 коп., ржаного – 2.5 коп., десяток яиц – 20 коп., курица за штуку – 50 коп., литр молока – 4, 5 коп.
   Все продукты питания были в изобилии, никаких перебоев в снабжении города продовольствием не было, а что такое очереди керчане вообще не знали. В николаевской России действовало самое прогрессивное для того времени рабочее законодательство. В 1987 году был принят закон о найме рабочих на промышленные предприятия, подчинивший внутренний распорядок работы и условия труда в фабрично-заводской промышленности надзору фабричных инспекторов. Закон запрещал детский труд, а несовершеннолетние и женщины не могли быть нанимаемы на фабричную работу в ночное время. Закон вводил нормирование рабочего дня. Для рабочие, занятых днем, рабочее время не превышало 11,5 часов в день, в субботу, предпраздничные дни, а также в ночное время – 10 часов.
   Несколько позже в промышленности рабочее законодательство установило десятичасовой рабочий день. В июне 1912 года был принят закон об обязательном страховании рабочих от болезней и от несчастных случаев. Размер страховых пособий для семейных рабочих составлял от ½ до 2/3 заработка, для холостых рабочих – от ¼ до ½ заработка. Денежное пособие выплачивалось на протяжении шести месяцев, при повторных заболеваниях общая продолжительность выплаты пособия в течение года не должна была превышать семи месяцев.
На производстве создавались больничные кассы, формировавшиеся на срок процентов за счет средств предпринимателя. На Керченской табачной фабрике действовала касса взаимопомощи: ежемесячно с каждого работника в виде взносов удерживался небольшой процент заработка, остальную сумму в кассу перечислял хозяин фабрики. При необходимости работники могли забрать свои отчисления, что касается отчислений хозяина, то их можно было получить полностью только по истечении установленного срока. Если же рабочий покидал фабрику раньше установленного срока, он получал только часть денег хозяина, тем большую, чем был стаж работы.
   К праздникам старые рабочие получали подарки, наградные. Денежные премии выплачивались также в случае рождения ребенка и бракосочетания. В случае смерти работника семья получала на погребение сумму в размере его двадцатикратного дневного заработка. Размер штрафных вычетов не превышал одной трети заработной платы. Штрафные деньги поступали в страховой фонд, из которого выплачивались пособия на материальную помощь рабочим. В соответствие с рабочим законодательством на фабрике была введена бесплатная медицинская помощь. Работали амбулатория, аптека, ясли для детей работников.
В 1906 году в стране был принят закон о рабочих профсоюзах, которые создавались на каждом предприятии. Профсоюзы контролировали деятельность администрации и защищали права работников, достигали соглашений с хозяином по улучшению условий труда и быта работников, повышению заработной платы различным категориям рабочих. Так на табачной фабрике профсоюзы достигли соглашения с хозяином о повышении заработной платы отдельным категориям работников и о введении 9-часового рабочего дня при условии, что объем вырабатываемой продукции не уменьшится.
   Рабочее законодательство в России было самым передовым в мире. Это в частности отметил в своей речи в присутствии российских государственных деятелей в 1912 году американский президент Тафт: "Ваш император создал такое совершенное законодательство, каким ни одно демократическое государство похвалиться не может».
   В коммунистический период был широко распространен миф о том, что все вышеперечисленные материальные блага и льготы, которыми пользовались рабочие, были завоеванными в революционной борьбе за свои экономические права и не слова правды о том, что права и экономическое положение рабочих в России регламентировались законами, принимаемыми царским правительством. Но время неумолимо развенчивает коммунистические мифы. Подтверждение тому – жизнь фабрично-заводских рабочих в Керчи в начале прошлого столетия.

 

Федор Савчук. Краевед.
 

 

 

РУДНЫЙ ПРОМЫСЕЛ В XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА.


18otkrytajashahta.jpg
   После присоединения Крыма к России началось планомерное изучение природных богатств полуострова. Российская академия наук направила в Тавриду своих учёных для изучения природных богатств края. В 1785 году академики В. Зуев, Г. Габлиц объехали Крым и Керченский полуостров, описывая в своих путевых записках керченские руды. Исследования Зуева, Габлица, Палласа привлекли внимание российской общественности к богатствам края.
В 1844 году губернатор Новороссийского края граф М.С. Воронцов предложил построить в Керчи чугунно – плавильный и железоделательный завод. По его просьбе министр финансов Вронченко в 1845 году направил в Керчь горных инженеров Гурьева и Иваницкого, первый из которых уже в течение 15 лет изучал керченские и таманские руды. Дальнейшие исследования, проведенные ими, позволили правильно оценить грандиозность керченских железорудных месторождений. В рапорте, направленном в Департамент горных и соляных дел в 1846 году, инженер Гурьев оценил керченские месторождения «как необыкновенный пример богатства», а Камыш – Бурунское – «как самое богатейшее во всей южной России».
   Открытие в 1872 году лучших по качеству криворожских руд надолго отодвинуло вопрос о промышленной разработке руд Керченского бассейна. В последней четверти XIX – начале XX века керченские железорудные месторождения вновь привлекли внимание учёных и исследователей. Одним из них был академик Николай Иванович Андрусов. Он окончил керченскую гимназию и провёл своё детство в Керчи. Любовь к родному краю помогла учёному уже в период учёбы в Новороссийском (Одесском) университете провести интереснейшие исследования Керченского полуострова, изучению которого он посвятил всю свою жизнь. Трудами Андрусова были заложены основы научных представлений о геологическом строении полуострова, изучена ископаемая фауна, проведены широкие региональные сопоставления.
   В известном труде К.И. Богдановича «Железные руды России» были описаны керченские железные руды и приведены геолого – разведочные данные подсчёта общих запасов руды в 55 млрд. пудов.
   В конце XIX – начале XX века началось промышленное освоение железорудных месторождений Керченского полуострова. Необходимость их разработки была связана с нуждами российской экономики, прежде всего, потребностями внутреннего рынка в продуктах металлургического производства. Эксплуатация железорудных месторождений была невозможна без крупных вложений капитала.
   Весной 1895 года группа французских инвесторов во главе с горным инженером П.Г. Баяром заключила контракт с городской думой на разработку и эксплуатацию керченских руд. В соответствии с договором Баяр летом 1895 года провёл разведки на арендованных площадях (19 600 дес.). В 60 шурфах и 100 буровых скважинах было добыто около 90 тыс. пуд. пробных образцов руды. Результаты анализов, сделанных за границей , показали, что керченские руды содержат: 38 – 40% железа; 1 – 15% марганца; 1 – 1,5% фосфора; 15 – 20% кремнезёма; 4 – 6% глинозёма; 1 – 5% извести. По всем данным руда вполне годилась для получения из неё чугуна и стали.
   В конце 90-х годов с началом восстановления и расширения разрушенного во время Крымской войны в 1853 году Керченского металлургического завода началась систематизированная разработка руд в окрестностях самого завода и в Камыш – Бурунском, а в последующие годы в Кыз – Аульском и Эльтигенском месторождениях. Руда поступала не только на местный завод, но и вывозилась на Таганрогский и Мариупольский заводы. Добыча руды ежегодно увеличивалась. В 1900 году она составила 3 883 506 пуд., в 1901 году – 8 754 752 пуд., в 1902 году – 5 027 647 пуд., в 1909 году – 15 259 794 пуд. Сравнительно неглубокое залегание руды, выгодное географическое положение на стыке двух морей, создающее удобство транспортировки, делало керченскую руду самой дешёвой в мире (46 коп. за тонну).
   В связи с закрытием Керченского металлургического завода в 1913 году добыча руды сократилась. Руда поступала только на приазовские заводы. Таганрогский и Мариупольский заводы работали на керченской руде с примесью 30% криворожской. В 1913 году деятельность Керченского металлургического завода возобновилась, и эксплуатация местного месторождения пошла усиленным темпом. В этом году на четырёх рудниках было добыто 477,8 тыс. тонн руды, которая была переработана на Таганрогском, Керченском, Макеевском, Сулинском, «Русский провиданс» и Никополь – Мариупольском заводах.
Если бы добыча железной руды в Керченском месторождении была поставлена на промышленную основу, керченская руда сыграла бы такую же роль в снабжении России чугуном и железом, какую играли в начале XX века лотарингские руды во Франции. Накануне первой мировой войны руды Лотарингии давали Франции больше половины чугуна и половину стали, производимой в стране.
   Достигнув максимума в 1914 году (549 тыс. тонн), в последующие годы добыча руд начала падать и в 1918 году прекратилась. В результате консервации предприятий и хозяйничания в Керчи в 1918 году немецких оккупантов рудничное хозяйство пришло в состояние полного разрушения.
С установлением в Керчи советской власти и началом индустриализации в конце 20-х --- начале 30-х годов добыча керченских руд была возобновлена Камыш – Бурунским железорудным комбинатом. Начался новый период в промышленном освоении огромных запасов железных руд Керченского полуострова.

Федор Савчук. Краевед.

 

 

 

 

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО


В Керчь – Еникальском градоначальстве в конце XIX – начале XX века.



   В конце XIX века экономическое развитие России переживало подъём. Проведенные в 60 – 70-е годы реформы способствовали переходу экономики на новые формы хозяйствования, вследствие чего к концу XIX века значительно возросли темпы развития во многих отраслях экономики.
   Сельское хозяйство страны развивалось достаточно продуктивно и устойчиво. По производству основных сельскохозяйственных культур Россия заняла первое место в мире, выращивая больше половины мирового производства ржи, больше четверти пшеницы, овса, около двух пятых ячменя, около четверти картофеля. В начале XX века Россия стала главным экспортёром сельскохозяйственной продукции, первой «житницей Европы». Россия поставляла около половины мирового вывоза яиц и была абсолютным монополистом в экспорте зерна.
   Сельское хозяйство играло важную роль в экономике Таврической губернии, занимая ведущее место по удельному весу в экономике полуострова. Общая стоимость вывозимой из Крыма сельскохозяйственной продукции составляла 19 млн. руб. золотом. В Керчь – Еникальском градоначальстве успешно развивалось полеводство. Плодородные, глинисто – чернозёмные почвы ежегодно обеспечивали устойчивые урожаи пшеницы. Производство зерна, в основном пшеницы, носило товарный характер (предназначенное для продажи на рынке). Крестьянские хозяйства, занимающиеся товарным производством зерна, не только полностью удовлетворяли потребность горожан в хлебе, но и поставляли зерно за границу. Этому способствовала система землепользования и аренда земли.
Система полеводства в градоначальстве была парово – переложная. Три года земля находилась под пашней, затем отходила под перелог или пар. При этом паровые и переложные земли периодически служили сенокосами. Вся земля была разбита на восемь кварталов, которые разделялись на десять полей, делившихся в свою очередь на правильные (12 дес.) и неправильные (более 12 дес.) участки. Шесть полей находилось под распашкой, четыре – отдыхало. Паровые и переложные поля после отдыха в начале лета сдавались с торгов в аренду на три года.
   В 1901 году было сдано в аренду казённых земель 7 790 дес., в 1903 – 7 847 дес. Арендная плата за десятину составляла: в 1901 году – 11,65 руб., в 1903 году –
15,58 руб. В среднем на одного арендатора приходилось 33,3 дес. земли, а арендная плата составляла 12 руб.
В связи с неурожаями из – за погодных условий, недостаточно тщательной обработкой земли из – за несовершенных орудий труда и повышением арендной платы (в связи с возросшим спросом на хлебопахатные участки до 35 руб. за дес.), экономическое благосостояние земледельческого населения ухудшалось. Росли недоимки за аренду земельных наделов.
   Аграрная реформа, проводившаяся правительством в 1906 – 1910 годах, значительно улучшила состояние дел в землепользовании. Своей реформой
П.А. Столыпин стремился укрепить наиболее трудолюбивую и предприимчивую часть сельского населения, создать для них более благоприятные условия развития. Крестьяне, выходя из общинного землепользования, основывали свои частные индивидуальные хозяйства в виде хуторов.
   Правительство активно поддерживало таких крестьян, выдавая им ссуды на льготных условиях и поощряя скупку земель у малоземельных и бедных крестьян. В результате процесс расслоения крестьян еще более усилился. С одной стороны появились крупные, достаточно эффективные хозяйства, широко применявшие технику, новые технологии обработки земель, активно использовавшие наёмный труд. В то же время всё большее количество крестьян становилось малоземельными и безземельными.
   В начале XX века в Крыму сдавалось в аренду до 25 тыс. дес. земли, причём большая часть арендаторов рассчитывалась не деньгами, а частью собранного урожая (до 50%). В ходе проведения аграрной реформы количество земельных арендаторов увеличивалось. Возрастало в градоначальстве и количество посевных площадей. В 1900 году под посевы было отведено 6 823 дес. земли, в 1905 году – 7 001 дес., в 1907 году – 7 314 дес., в 1909 году – 7 347 дес. За десять лет с 1893 по 1902 гг. посевная площадь увеличилась на 44%.
   В крестьянских хозяйствах выращивали пшеницу, рожь, ячмень, овёс, лён. Посев яровых хлебов начинался с января, пахота под озимые следующего года - с апреля, уборка сена – с мая, сбор урожая – с июня. В хозяйствах использовали одно и многолемешные плуги, сеялки, веялки, конные грабли и паровые молотилки. Рабочие, нанимавшиеся в крестьянские хозяйства, были, главным образом, из малороссийских губерний: Екатеринославской, Киевской, Полтавской и др. Заработная плата сельскохозяйственных рабочих составляла: косарь в период сенокоса – 90 коп. в день, громадельщик – 75 коп., работница – 60 коп. Во время уборки урожая – косарь – 1.20 руб., громадельщик – 75 коп., работница – 70 коп. в день.
   Зерновые культуры пользовались значительным спросом как на внутреннем , так и на внешнем рынках. По экспорту зерна Таврическая губерния занимала лидирующее положение в России. В 1902 году из земель градоначальства на внутренний рынок было вывезено 1 398 тыс. пуд. пшеницы, в 1905 году – 1 455 тыс. пуд. Экспорт зерна за границу в 1902 году составил: пшеницы – 666 тыс. пуд., ячменя – 1 220 тыс. пуд., льна – 147 тыс. пуд., ржи – 52 тыс. пуд. В 1905 году было вывезено: пшеницы – 1 702 тыс. пуд., ячменя – 1 550 тыс. пуд. В целом по Крыму в урожайные годы вывозилось до восьми млн. пуд. хлеба.

    В градоначальстве в достаточной степени было развито садоводство. В окрестностях города были разбиты сады, в которых выращивались плодовые деревья, свойственные южной полосе Европейской России: абрикоса, персик, вишня, слива, груша, яблоня, черешня, шелковица, айва. Из кустарниковых разводили крыжовник, смородину, малину, клубнику. Выращивались огороднические культуры: картофель, свёкла, капуста, спаржа, помидоры, различные сорта лука. Из бахчевых культур росли огурцы, дыни и арбузы. В 1902 году урожай огороднических культур с одной десятины составил: картофеля –
300 пуд., лука – 391 пуд., помидор –277 ящиков, арбузов и дынь – 5,6 воза, а в 1905 году – 563,5 пуд. лука – 543,5 пуд. помидор – 404,5 ящиков.
   Садоводческая продукция поступала на городской рынок и перерабатывалась на консервных заводах. Ежегодно изготовлялось до 75 тыс. коробок консервов из абрикос, сливы, персиков, черешни, груш и огороднических культур: баклажан, кабачков, перца, томатов.
   Местные садоводы успешно занимались виноградорством и виноделием. Выращивались столовые и винные сорта: мускат, шасла, чауш, каберне, рислинг, семильон, бордосские сорта. Используя новые винодельческие технологии, они получали высококачественные сорта вин. Хотя промышленное виноделие в Керчи не получило столь высокого развития как в южных винодельческих районах Крыма, продукция керченских виноделов Васильева, Саваровского, Тумковского, Миллера была широко известна за пределами города. Цены на вино были низкими: за ведро однолетнего вина платили 2 – 4 руб, двухлетнего – 4 – 6 руб., трёхлетнего – 6 –10 руб.
   В градоначальстве занимались разведением тутовых деревьев и шелковичных червей. Начало этому было положено в 1895 году Аствацатурьянцом, а уже начиная с 1989 года проводились опыты разведения тутовых деревьев и при городских школах. В 1895 году было произведено 26 фунтов шелковичного сырца, в 1900 году – 660 фунтов сырца. Стоимость пуда сырца составляла 15 – 18 руб.
   Со второй половины XIX века в градоначальстве широкое развитие получило табаководство, которое к началу XX века имело ярко выраженный торгово – промышленный характер. Возделыванием табака занимались профессиональные табаководы на арендованных или собственных земельных участках. На табачных плантациях предприниматели широко применяли наёмную рабочую силу, главным образом, женскую. Табачная продукция перерабатывалась на табачных фабриках. На керченской фабрике известного табачного промышленника Месаксуди в 1896 – 1897 гг. работало свыше 260 человек. Ежедневно производилось около 18 тыс. пачек курительного табака и 500 пачек папирос. Годовой объём фабрики в 1898 - 1899 гг. составил 456 тыс. руб., а в 1912 году – 2 млн. руб., что позволило фабрике войти в число самых крупных табачных предприятий России.
   Животноводческая отрасль в градоначальстве была развита незначительно. Резкое увеличение посевных площадей, высокий спрос на зерновые и, в первую очередь, пшеницу, приносившую большую прибыль, приводили к тому, что скотоводство постепенно отодвигалось на второй план. По отчету городского управы за 1902 год крестьянские и хуторские хозяйства располагали следующим количеством скота: лошадей – 3 184 голов, крупного рогатого скота – 4 043 голов, свиней – 1 434, овец и коз – 3 959. В Крым ежегодно ввозилось до 2,5 тыс. лошадей и значительное количество крупного рогатого скота в качестве тягловой силы. Для улучшения племенного разведения крупного рогатого скота в 1901 году из Германии были привезены пять чистокровных симментальских быков. В результате приплод составил: в 1901 году – 124 голов, в 1902 году – 404 голов.
   Количество земель, отводимых под выпасы, с каждым годом сокращалось. За пять лет, с 1898 г. по 1902 г. площадь сенокосов уменьшилась на 60 %, а арендная плата увеличилась более чем в два раза. Вследствие этого незначительное развитие получило молочное хозяйство. На городской рынок молочную продукцию поставляли в основном жители предместий города: Глинища, Солдатской слободки, Нового Карантина. В незначительных размерах было развито птицеводство. Птицу (кур, гусей, индеек, уток) разводили исключительно для местных потребностей. При производившихся Аствацатурьянцом опытах разведения птиц наиболее акклиматизировались: из кур – лангшаны и метисы, которые оказались довольно мясистыми и носкими, а из уток – пекинская. Из Керчи птица не вывозилась, привозились гуси и индейки.
   Цены на сельскохозяйственную продукцию на городском рынке были низкими.
   В 1902 году пуд ржаной муки стоил 98 коп., пшеничной – 1,34 руб.; фунт пшеничного хлеба – 3 коп., ржаного – 2,5 коп.; фунт говядины – 10 коп., свиного сала – 18 коп., сливочного масла – 30 коп., десяток яиц – 20 коп.; пуд свежей капусты – 1,6 руб., свёклы – 86 коп., зелени – 15 коп., картофеля – 44 коп. За одну курицу платили 51 коп., за бутылку молока – 4,5 коп.
   Неквалифицированный рабочий за однодневную зарплату (80 коп.) мог позволить купить себе на рынке фунт хлеба, фунт говядины, фунт сала, фунт сливочного масла, десяток яиц. В 70 – 80-е годы XX века в эпоху развитого социализма неквалифицированный рабочий за однодневную зарплату (3,5 руб.) не мог позволить себе такой роскоши. Для того, чтобы приобрести в продовольственном магазине вышеназванный перечень продуктов, ему необходимо было работать два дня.
   В целом сельское хозяйство в Керчь – Еникальском градоначальстве в отличие от промышленности росло медленнее. Усилившиеся дробление крестьянских земель, рост недоимок за аренду хлебопахотных участков, ухудшение условий обработки почвы, несовершенные орудия труда тормозили развитие сельского хозяйства.
 

Федор Савчук. Краевед.
 

 

КЕРЧЕНСКАЯ КРЕПОСТЬ - ПАМЯТНИК РУССКОГО ФОРТИФИКАЦИОННОГО ИСКУССТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА.


118991613[1].jpg

 

 

Форт последней надежды - Искатели.

 

Керченская крепость.

 

 

"Крепость Керчь". Документальный фильм

 

Бастионы России. Керченская крепость.

 


   Первое русское укрепление на берегу Керченского пролива возникло ещё в 1771 году, когда эти земли были только присоединены к России, и появилась необходимость обеспечить оборону пролива. На выдающемся в пролив мысу была расположена названная по имени наследника — Павловская — батарея, давшая впоследствии название и мысу, где она находилась. Позже это укрепление неоднократно перестраивалось, в ходе Крымской войны батарея была вооружена 20 орудиями. Высадка 12 мая 1855 года южнее Керчи у Камыш-Буруна крупного десанта англо-французских и турецких войск предопределила судьбу Павловской и других защищавших пролив батарей: они не имели укреплений с сухого пути и не могли противостоять войскам противника, поэтому под угрозой захвата орудия по приказу командования были заклёпаны, припасы уничтожены, а команды отступили.

 

Крымская война глазами английского художника Симпсона.

 

1429907859_russkie4.jpg

 

Пожар в Керчи в мае 1855 года.

s-040.jpg

 

Высадка десанта англо-французких войск в Камыш-Буруне.


   Окончание Крымской войны ознаменовалось для России подписанием в марте 1856 г. Парижского мирного договора, согласно которому Чёрное море объявлялось нейтральным, а Россия не могла иметь здесь флот, арсеналы и военные порты. Но вступившего на престол всего за год до этого императора Александра II вопрос обороны пролива не оставлял равнодушным: слишком явно была продемонстрирована опасность, грозившая южным областям России в случае потери этого стратегически важного пункта, а его укрепление формально не противоречило статьям Парижского договора. Поэтому ещё в апреле 1856 года были даны указания направить в Керчь сапёрные подразделения для съёмки местности и изучения местных условий. В июле сапёры прибыли в Керчь и уже в следующем месяце приступили к работам на месте бывшего французского лагеря.
   Первоначально в качестве мер по укреплению Керченского пролива рассматривалось усиление расположенной в глубине пролива старой турецкой крепости Ени-Кале. Но для детального составления соображений по усилению обороны Керченского пролива и Днепро-Бугского лимана на юг России был командирован начальник штаба генерал-инспектора по инженерной части инженер генерал-майор Константин Петрович Кауфман 1-й. В декабре 1856 г. он прибыл в Керчь и, осмотрев берега пролива, инициировал разработку нового проекта, согласно которому укрепления располагались на Павловском мысу. В феврале 1857 г. этот проект получил высочайшее одобрение, а чтобы надежней преградить пролив, Александр II повелел дополнительно построить морские форты на оконечности косы Тузла и на рифе Ак-Бурунского мыса.
   Место для вновь возводимых укреплений было выбрано в 4 км южнее Керчи на Павловском и Ак-Бурунском мысах: пролив имел здесь ширину всего лишь три километра, ограниченный протянувшейся от кавказского берега косой Тузла, и расположенные на мысах батареи легко перекрывали своим огнем проходящий в полукилометре от крымского берега фарватер. Оборону пролива предполагалось усилить поставленным в несколько рядов подводным минным заграждением и затруднить движение по нему преградой из каменной наброски, продолжавшей косу Тузла в сторону крымского берега. По проекту 1858 г. на крепостных верках предполагалось разместить 587 орудий, численность гарнизона должна была составить около 5200 человек.
К постройке укреплений приступили в том же году силами военно-рабочих рот. К концу года вчерне были отсыпаны береговые батареи, возведены две казематированные казармы и пороховые погреба, в проливе от оконечности косы Тузла в направлении Павловского мыса было начато устройство преграды из каменной наброски. В следующем строительном сезоне 1858 года продолжались работы по устройству каменной преграды в проливе и по постройке береговых батарей, в августе-месяце были получены первые береговые орудия. 1859 год ознаменовался увеличением объёмов работ: начинаются земляные работы в центральном укреплении и на двух прилегающих к нему люнетах, направленный в крепость в полном составе Минский пехотный полк с сентября работает над завершением береговых укреплений, прибывшая артиллерийская рота вооружает береговые батареи, начаты пробы грунта и поиск строительных материалов для морских фортов в проливе.
   В октябре 1859 г. директором инженерного департамента военного министерства был назначен Эдуард Иванович Тотлебен, герой обороны и создатель укреплений Севастополя, с этого момента история Керченской крепости открывает свой новый этап: воля монарха соединилась с опытом и талантом выдающегося инженера. Тотлебен, по должности своей отвечавший за ведение оборонительных работ во всех крепостях империи, в вопросе укрепления Керчи встретил полную поддержку царя и использовал здесь свой богатый опыт осады и обороны крепостей, и в первую очередь — опыт обороны Севастополя.
Кроме военно-рабочих рот на строительстве крепости были заняты Виленский, Минский и Литовский пехотные полки — ветераны Крымской войны, казаки Кубанского войска и вольнонаёмные строители из ближайших губерний. В 1860 году начались земляные работы на Ак-Бурунском укреплении, общая длина каменной преграды в проливе превысила 3 км, продолжались изыскательские работы на месте будущих морских фортов. О том, сколь важны были эти работы для России, можно судить хотя бы по тому факту, что финансировались они из отдельного фонда, предназначенного для двух важнейших приморских крепостей империи — Керчи и Кронштадта. Всего на постройку керченских укреплений было израсходовано 12 миллионов рублей.
   В 1861 году император Александр-II в первый раз побывал в крепости. Осматривая строящиеся укрепления, он повелел: «В честь трудов, понесённых солдатами: наименовать люнеты, левый Минского, а правый Виленского полка. А главный форт отныне именовать форт Тотлебен». Увиденное столь впечатляло, что после осмотра работ Государь поздравил полковника Ната с производством в генерал-майоры. Через два года Александр II снова приезжает в Керчь, и, учитывая мнение Э. И. Тотлебена, отказывается от постройки дорогостоящих морских фортов в пользу усиления, уже имевшихся береговых и сухопутных укреплений.
Со стороны суши береговые батареи прикрывались большим центральным укреплением, называемым также форт «Тотлебен», к которому примыкали два люнета, Минский и Виленский, промежуток между Минским люнетом и центральным укреплением перекрывался теналью или Литовской батареей. Кроме того, на мысе Ак-Бурун имелось укрепление, соединенное длинной куртиной с фасом Виленского люнета. Общая протяженность сухопутного фронта, имевшего преимущественно полигональное начертание, составила примерно три километра. Укрепления окружал частично вырубленный в скальном грунте ров шириной 15 и глубиной в среднем 5 метров с эскарпной и контрэскарпной стенами; ров фланкировался огнем из 17 капониров и полукапониров.
   Керченская крепость вообще отличалась большим количеством казематированных помещений, только в центральном укреплении имелось семь казематированных казарм. Каждая казарма состояла из 8—10 сводчатых казематов, соединенных в глубине постройки длинной галереей. Основными строительными материалами для казематированных построек послужили камень и кирпич: стены из камня на растворе снаружи отделывались тёсанными каменными блоками, на них опирались мощные своды в 4 кирпича общей толщиной 1,1 м (иногда своды делались каменными той же толщины), прикрытые сверху земляной обсыпкой.
   Крепость имела развитую систему подземных коммуникаций: все капониры и полукапониры были соединены потернами с внутренним двором укреплений, у капониров были предусмотрены выходы в ров, казематы дежурных частей в некоторых случаях располагались в толще вала рядом с капониром или же у выходов из потерны во внутренний двор. Выходы из потерн, по возможности, приближены к расположенным рядом казармам, подходы к ним обвалованы для дополнительной защиты, то есть при проектировании крепости все эти моменты учитывались, и крепостные постройки не просто размещались на местности, а образовывали достаточно сложный комплекс. Наиболее протяжённый тоннель длиной около 600 м соединял центральное укрепление и береговые батареи.
   Пять пороховых погребов общей вместимостью 22 тыс. пудов пороха обеспечивали запас на 56 тыс. выстрелов для орудий, для поддержания необходимых климатических условий хранения порохов в погребах были устроены обходные галереи. Водой гарнизон крепости обеспечивался из колодцев и из двух расположенных каскадом искусственных прудов между Передовым и Ак-Бурунским укреплениями. В 1875 году были сооружены казематированные цистерны на 280 тыс. вёдер, имелся также и водоопреснительный аппарат. Запасы продовольственных и иных припасов были сосредоточены в обширных подземных магазинах на мысе Ак-Бурун. Кроме сети обычных дорог для перемещения различных грузов крепость уже в 1863 году располагала конной железной дорогой. Осенью 1899 года было начато сооружение крепостной ветки железной дороги нормальной колеи протяженностью 15,3 км, соединявшейся с уже существующей веткой на Камыш-Бурун.
   В 1867 году керченские укрепления получили статус крепости. Когда Александр II в третий раз посетил крепость в 1872 году, работы на оборонительных сооружениях были в основном закончены, Государь остался «весьма довольным отделкой береговых батарей». По завершении строительных работ Карл Эрикович Седергольм стал комендантом крепости Керчь. С образованием структуры военных округов Керченская крепость была отнесена к Одесскому военному округу.
   Получив мощные укрепления, Керчь могла стать центром броненосного кораблестроения и важным военным портом на Черном море: существовали планы возведения здесь современной верфи и постройки на ней восьми броненосных плавучих батарей по проекту корабельного инженера С. Чернышева, три из них предназначались для обороны Днепро-Бугского лимана, а пять — Керченского пролива. Но в силу сокращения ассигнований на флот в октябре 1866 г. эти планы исполнены не были.
   Крепость Керчь была полностью окончена и приведена в оборонительное состояние к началу русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Однако в дальнейшем мероприятия по усилению и модернизации крепости Керчь проводились в очень незначительном масштабе, и к концу XIX века она уже не отвечала достигнутому прогрессу в развитии артиллерии. Бетоном были усилены лишь некоторые сооружения, которые могли подвергнуться обстрелу с моря: станция минной обороны, выход из коммуникационного тоннеля и ряд вентиляционных колодцев. Из бетона была построена отдельная орудийная позиция у левого фланга Минского люнета. Казематированные постройки крепости не модернизировались и не могли противостоять обстрелу из тяжелых морских или осадных орудий.
   6 июля 1907 г., Николай-II утвердил постановление Совета государственной обороны, в котором была определена судьба Керченской крепости: «а) крепость Керчь упразднить, б) защиту Азовского моря от малых судов противника возложить на минные средства морского ведомства, в) с целью обороны минных заграждений в Керчь-Еникальском проливе иметь запас орудий для вооружения временных батарей...».
В 1909 году статус крепости Керчь был понижен, официально она перестала быть крепостью и стала именоваться «Керченские укрепления» с гарнизоном из одной артиллерийской роты, одной минной роты и подразделений боевого и тылового обеспечения. В 1910 году комендантом Керченских укреплений был полковник Степанов Николай Николаевич, он же командовал и артиллерийской ротой. В годы I мировой войны на территории крепости Керчь была построена 6-дециметровая батарея пушек Канэ, под номером 2 входившая в керченскую группу береговых батарей. По состоянию на 1916 год ею командовал мичман Чихачев Д.С.
   После революционных потрясений сооружения крепости продолжали оставаться в ведении военных, в октябре 1926 года относившаяся к армии Керченская артиллерийская группа береговых батарей была расформирована с передачей всех видов вооружения, запасов и имущества флоту. Крепость же в основном использовалась для размещения складов различного артиллерийского и авиационного имущества флота, кроме того, в ней находился небольшой гарнизон, две береговые батареи (перестроенная в полудолговременную уже упоминавшаяся выше 6-дм. батарея, имевшая на начало 30-х годов № 48, и противокатерная батарея № 9 из четырех 75-мм пушек на мысе Ак-Бурун), на валу центрального укрепления была построена одна из трех прикрывавших Керчь стационарных зенитных батарей. Здесь же располагался пост службы наблюдения и связи флота и ряд других частей и подразделений. С образованием в 1940 году Керченской военно-морской базы (КВМБ) перечисленные выше части вошли в ее структуру.
   В послевоенные годы крепость продолжала использоваться как склад различного вооружения и имущества Черноморского флота, здесь же, в равелине центрального укрепления, размещалась отдельный дисциплинарный батальон. С развалом Советского Союза началось сокращение расположенных в крепости частей, сопровождавшееся обычным в таких случаях разграблением и уничтожением, и только в 2003 году, после двенадцати самых печальных лет в своей истории, крепость была передана Восточно-крымскому государственному историко-культурному заповеднику. Это позволило приступить к описанию и изучению крепости, была проведена значительная работа по очистке территории от неразорвавшихся боеприпасов времен войны, намечены экскурсионные маршруты, тысячи керчан и гостей города смогли открыть для себя этот удивительный памятник русского военно-инженерного искусства второй половины XIX веке.


Федор Савчук, краевед.

 

 

 

 

ЦЕРКОВЬ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ - ДРЕВНЕЙШИЙ ПРАВОСЛАВНЫЙ ХРАМ РОССИИ.

 

Керченский храм Иоанна Предтечи.

 

bdbbd53e9362b7b135b8ec423b2c009d.jpg

2280_030.jpg


   В Керчи – одном из древнейших городов мира (2650 лет) – находится один из древних действующих православных храмов Восточной Европы, одна из самых древних раннехристианский церквей мира – выдающийся памятник греко-византийской архитектуры – церковь Иоанна Предтечи, которой уже более 1200 лет.
Старинная церковь овеяна преданиями, одно из которых гласит, что к ее основанию причастен сам Иоанн Креститель. По другой легенде, строительство священной обители в этом месте благословил апостол Андрей Первозванный, живший в первом веке и распространявший на Боспоре христианство. В храме как особая реликвия хранится каменная плита, сохранившаяся от церковных построек I века, с углублением, похожим на след ноги человека. Одни исследователи предполагают, что это след самого Иоанна Предтечи, другие – что этот след от ноги Андрея Первозванного. Поскольку плита имела культовое значение, ее сохраняли при перестройках церкви последующие строители. Во время торжеств в честь храмового праздника отпечаток от следа вынимали из специального футляра и наполняли водой, которую потом могли черпать все страждущие, чтобы исцелиться от болезней.
   Результаты археологических исследований, проведенных под руководством Т.И. Макаровой, опубликованные в 1982 году, говорят о том, что первоначально на месте существующей ныне церкви был возведен обширный храм в форме базилики в крестово-купольной планировке, имевший в 20 метрах от себя баптистерий (купель – помещение для крещения) с датировкой постройки в VI веке, которая отождествляется по описанию с храмом Святых Апостолов, о котором сообщает византийский монах Епифаний, посетивший его между 815 и 843 гг. Кроме того, на северо-западной колонне древней части храма есть надпись, которая гласит: «Здесь покоится раб Божий, сын Георгия. Представился месяца мумия 3 (дня) часа 10 (в лете) ото Адама 6260», что соответствует 752 году от Рождества Христова. Эта надпись определяет дату постройки церкви в VIII веке!
   Как показывают археологические раскопки храм находился внутри каменной крепости Боспор, построенной в период правления византийского императора Юстиниана I на берегу пролива, которая в последующие периоды была перестроена в генуэзскую и турецкие крепости. Древние стены крепости, окружавшие храм были снесены только в 1829 году, поскольку мешали застройке Керчи.
В VII веке баптистерий был разрушен в результате набега хазар. В IX веке в храме произошел большой пожар, но здание осталось целым, хотя и было сильно повреждено. В X веке, когда город, называвшийся Корчевом, входил в состав древнерусского Тмутараканского княжества, была осуществлена реконструкция храма. Как считают специалисты, первоначальная постройка была частично разобрана и собрана заново с использованием древнего фундамента и колонн. В связи с этим интересно упоминание о церкви в надписи Тмутараканского камня, хранящегося в Эрмитаже. «В лето 6576 (1068 год) индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Корчева 14000 сажен». Ряд исследователей указали, что это расстояние больше ширины Керченского пролива и скорее всего соответствует расстоянию между храмом Иоанна Предтечи в Керчи и церковью Богоматери на Таманской полуострове, ныне не сохранившейся.
В XIII-XV веках, в период господства на Азовском и Черном морях генуэзцев, храм в честь Святого Иоанна Крестителя пользовался большой известностью. Очевидно, и город, находившийся здесь, именовали портом Святого Иоанна, и сам пролив между Азовским и Черным морем. Хотя официальное название города в тот период – Черкио или Воспоро. В XV-XVIII столетиях, в период существования Крымского ханства, храм был превращен в мусульманскую мечеть, но благодаря этому обстоятельству не был разрушен и прекрасно сохранился, хотя фрески на стенах храма, выполненные учениками Феофана Грека, были замазаны.
   Свое предназначение – служение православной вере – храм обрел в 1774 году, после присоединения Керчи, как в целом и Крыма, к Российской империи. К этому моменту церковь находилась в запущенном состоянии, ее фундамент сильно осел, поэтому для входа в храм построили лестницу в восемь ступеней. Тогда же храм передали греческой общине и какое-то время он назывался греческим.
В течение XIX столетия церковь Иоанна Предтечи несколько раз переделывалась. В первые годы с западной стороны пристроили скромный по размерам придел. В 1832-1834 годах соорудили трехнефный придел в неовизантийском стиле, для чего пришлось разобрать нартекс и западную стену. Это заметно увеличило внутренний объем церковного помещения. В 1845 году храмовый комплекс пополнился двухъярусной колокольней и северным притвором, построенными по проекту архитектора Александра Дигби. В эти же годы строители, занимавшиеся реконструкцией храма, обнаружили под куполом фрески с изображением двух святых. По мнению Игоря Грабаря, фрески могли быть написаны учениками Феофана Грека.
В советское время, в 30-е годы XX века, храм Иоанна Предтечи быль закрыт по официальной причине – отсутствие прихода. Многие церковные реликвии были тогда безвозвратно утеряны, а когда-то в храме хранились написанные по-гречески Евангелие XI века и Апостол XII-XIII вв. Было много старинных икон, среди которых наиболее древние – образы Спасителя, Божией матери, храмовая икона Святого Иоанна Предтечи. В 1950-е годы заброшенный храм чуть не постигла участь многих православных храмов советской эпохи – его хотели снести, поскольку партийной номенклатуре казалась его нецелесообразность на городской площади рядом с памятником В.И. Ленина.
   На великолепную постройку, сохранившуюся несколько столетий, обратили внимание лишь в 1960-е годы, когда церкви Иоанна Предтечи присвоили статус памятника византийской архитектуры республиканского значения (1963 г.). Правда, к этому времени храм представлял собой довольно жалкое зрелище с выбитыми стеклами, разрушающимися стенами и обваливающимся куполом. В таком состоянии он находился еще целых десять лет, пока в 1974 году не начались реставрационные работы. Тогда купол укрепили металлическим поддерживающим каркасом, восстановили стены, используя идентичные оригиналу камни и кирпичи, внутри художники частично воссоздали часть росписей и древней штукатурки. Вокруг южного и восточного фасадов древнего храма понизили поверхность земли до первоначального уровня. На свой страх и риск, не получив официального разрешения, реставраторы установили на куполе церкви православный крест, хотя богослужения в храме не проводились. По окончании реставрационных работ строение было отдано под лапидарную коллекцию керченского историко-археологического музея. Возрождение храма как православной святыни произошло в 1990-е годы, когда он был возвращен православной общине.
imageC7WTIJEI.jpg
   Сегодня храм Иоанна Предтечи – это одновременно и историко-культурный памятник, и памятник архитектуры, и действующая церковь. Храм состоит из однокупольной древней церкви VIII века, пристроенной к нему в XI-XIII веках трехнефной базилике, примыкающей к нему с запада, трехненфному приделу, пристроенному к храму в 1834 году и каменной пристройки с двухъярусной колокольней 1845 года. Сама церковь выполнена в крестово-купольной византийской планировке, как и собор Святой Софии в Константинополе или его копия в неовизантийском стиле как Морской Никольский Собор в Кронштадте.
Древний храм-базилика отличается необычайной эффектностью благодаря красивейшему сочетанию красного кирпича и белокаменных блоков, плавности и многослойности форм. Не уступают древней части храма по красоте и пристроенные позже элементы: темный камень, высокие узкие окна придела и колокольни создают ощущение той самой чарующей старины, завораживающей и романтичной. Древнюю часть храма можно назвать более яркой и пышной, а поздние пристройки – более монументальными и строгими. Тем не менее, весь храмовый ансамбль смотрится гармонично и удивительно красиво. Хотя посреди храма имеются колонны, но многие из них не играют роль несущих конструкций, а стоят свободно без нагрузки и являются декоративным элементом. Барабан купола в реальности опирается в основном на стены храма через апсиды. Древнейшая часть храма сложена из рядов белого камня и плоского кирпича. Полосатая бело-розовая кладка характерна для византийских зодчих – так строители укрепляли здания на случай сейсмической встряски. Под куполом храма посетители могут увидеть очертания древних фресок художников – учеников древнерусского живописца XIV века - Феофана Грека.
   От стен древней части храма, которым более тысячи лет, веет вековой мудростью и вечностью. Здесь ощущается та спокойная атмосфера, которую можно почувствовать только в таких древних местах. Для керчан и всех приезжающих гостей в Керчь посещение древнейшего православного храма будет уникальным, незабываемым опытом, который надолго оставит глубокие и яркие впечатления.

Федор Савчук, краевед.

 

 


 

 

КЕРЧЬ И КЕРЧАНЕ.

"И МОЖЕТ СОБСТВЕННЫХ НЬЮТОНОВ... ЗЕМЛЯ РОССИЙСКАЯ РОЖДАТЬ...".

 

index.jpg

 

Подробнее

ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ЗЕМЛИ КЕРЧЕНСКОЙ.

 

andrusov.jpg

 

Подробнее

 

 

 

 

ЗНАТОК ФОРТИФИКАЦИИ АНТИЧНОГО БОСПОРА.

 

Толстиков.jpg

 

Подробнее

КЕРЧЕНСКИЙ АРХЕОЛОГ ЮЛИЙ ЮЛЬЕВИЧ МАРТИ.

 

WMlLyRp9.jpg

 

Подробнее

 

 

 

 

АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ ЖЕЛЯБОВ.

 

zhelyabov.jpg

 

Подробнее

ТАБАЧНЫЙ ФАБРИКАНТ И МЕЦЕНАТ МЕСАКСУДИ.

 

 

 

 

 

mesaksudi-konstantin-min.jpg

 

 

 

 

Подробнее

 

 

ВЕЛИКИЙ КЛОУН.

 

Пётр Георгиевич Тарахно.

 

37-056-1393-16-09029205_m_600x600.jpg

 

Подробнее

9999.jpg

 

Подробнее


   Имя Петра Георгиевича Тарахно, выдающегося русского советского циркового клоуна, малоизвестно керчанам. А между тем наш земляк стоял у истоков советского цирка. Он выступал в одной программе со знаменитыми мастерами циркового искусства – А.Л. Дуровым (основателем известной цирковой династии), В.Е. Лазаренко (основателем династии цирковых клоунов), И.М. Поддубным (чемпионом мира по борьбе) и многими другими.

   Судьба распорядилась так, что дебют и прощальное выступление Петра Тарахно прошло на манеже цирка в Керчи с разницей в полвека – 1910 год и 1961 год – целая эпоха в жизни артиста, связанная с цирком. Он выступал на одном манеже с такими «звездами» советского цирка, как Михаил Румянцев (знаменитый клоун Карандаш), Олег Попов, Юрий Никулин, Михаил Шуйдин, Анна Борисковская и др.
   В 1963 году вышли воспоминания П.Г. Тарахно «Жизнь клоуна», в которых он описал свою яркую творческую артистическую жизнь. Отдельные эпизоды книги рассказывают о дореволюционном цирке в нашем городе, первом выступлении артиста, его прощании с манежем.
   Родился П. Г. Тарахно 12 июля 1895 года в Керчи в семье рыбака. Как вспоминает Тарахно, «первую мою получку отец ознаменовал тем, что повел меня в цирк. Большое нарядное помещение цирка находилось на главной (бывшей Воронцовской) улице. Его керчане называли «домом без окон». Владельцем цирка был уроженец Керчи Бескоровайный…
   Свое первое посещение цирка Бескоровайного я помню, как будто это было вчера. Все в нем мне понравилось: и портьера над входом, где стоял контролер, и то, как он отрывал кусочек от билета, и красочные плакаты с лицами знаменитых клоунов, и украшенные цветными султанами головы холеных лошадей. Помещение, где давалось представление, показалось мне необыкновенно роскошным. Скамьи для зрителей были покрыты бархатными дорожками, на полу – ковры; освещение – газовое (в то время это было редкостью). Программу сопровождал духовой оркестр местного гарнизона.
   В цирке выступали иностранные и русские артисты, многих я запомнил. Но клоуны Шиксон, Золло, Лакиндрошкин, Брыкин, Бернардо врезались мне в память даже со всеми подробностями их клоунад. На всю жизнь запомнил я выступление бесподобного Анатолия Леонидовича Дурова, этого «короля шутов», «царя смеха», как его называли. Об этом клоуне-трибуне, сатирическом артисте, много написано, имя его стало легендарным, и мне нет надобности повторяться. Одно скажу: именно благодаря Анатолию Леонидовичу, его выступлению в Керчи, родилась моя любовь к цирку, мое первое детское стремление к манежу…».
   Первое посещение цирка, впечатление от виденного и услышанного осталось у подростка навсегда. С тех пор он все чаще и чаще бывал в цирке. Если не удавалось прошмыгнуть с толпой «зайцем», ему приходилось выкраивать из своего скудного бюджета гривенник-другой на билет. Все, что происходило на манеже цирка, погружало его в неведомый мир, загадочный и непонятный, который увлекал и тянул к себе, будоражил и волновал его юную душу. Именно тогда у Петра возникло непреодолимое желание стать цирковым артистом.
   Как-то, идя на работу, он по обыкновению остановился перед цирковыми афишами. Одна из них сообщала, что, такого-то числа, на эстраде Приморского бульвара состоятся гастроли знаменитых клоунов Бим-Бом. Это были музыкальные эксцентрики Радунский и Станевский. Разумеется, он не мог пропустить их выступления.
   С большим наслаждением смотрел он вместе с друзьями-мальчишками игру этих первоклассных, с большим комедийным дарованием артистов. Их куплеты и репризы органически сочетались с музыкально-эксцентрическими трюками. Когда Бом-Станевский заливался веселым смехом, никто не мог остаться безучастным. Зрители в восторге награждали Радунского и Станевского бурными аплодисментами. «Меня целиком захватила замечательная игра Бим-Бом. – вспоминает Тарахно. - Я предложил своему другу Ване Ефремову «скопировать» их номер с метлой. Я играл на скрипке, Ваня – на метле. Кроме того, в моем «репертуаре» были еще куплеты Сарматова, гастролировавшего в свое время в Керчи, а Ваня декламировал одно из стихотворений Некрасова. Когда городское благотворительное общество затеяло на Приморском бульваре большое гулянье с фейерверком, танцами и концертной программой и для участия в нем привлекло местных актеров-любителей, мы с Ваней тоже предложили свои «номера».
   Нас поддержал Живов, согласившись аккомпанировать на рояле. После некоторого колебания мы решили выступить в своих обычных костюмах, но слегка «переоборудованных» под босяцкие. Сделать это было легко: заплат однотонных на наших «фраках» было больше, чем достаточно, к ним добавили несколько разноцветных, и костюмы получились великолепные.
   И вот настал день гулянья. Мы должны были выступать в середине первого отделения. Пока что выступали другие любители. Бухгалтер сыграл на виолончели, почтовый чиновник – на скрипке, учитель гимназии прочитал стихи модного поэта Апухтина, офицер исполнил комический рассказ, доктор спел арию Гремина «Любви все возрасты покорны»». Приезжая, не знакомая публике певица, очень красивая и очень откровенно одетая, имела успех преимущественно благодаря этому последнему обстоятельству.
   Наш выход непосредственно вслед за ней вызвал недоумение. Сидящие в первых рядах пожимали плечами и перешептывались. Но вот нас узнали те, кто разместился на склоне горы Митридат, на «бугре», как называют керчане эту гору. Раздался довольный, ободряющий смех, загремели дружные аплодисменты.
   Я начал с монолога, принятого довольно холодно:


Имеем честь к вам всем явиться,
Наряда нашего мы просим не стыдиться…
Мы рады б краше нарядиться,
Но, говорят, нам это не годится.


   Но вот мы с Ваней приступили к дуэту-пародии на романс «Не искушай». Тут уж смех стал всеобщим: смеялись и на «местах», и на «бугре».
   Шел я с этого представления гордый и предвкушал, как похвастаюсь дома своими успехами…
   Как только на заборах или в витринах магазинов появлялись цирковые афиши, я и мои друзья забывали о всех наших делах. А когда цирк оказывался в городе, на нас уже не было никакой управы».
   Летом 1909 года в Керчи установил свой цирк Злобин. Петр наблюдал, как вбивали в землю первые колышки, обозначавшие границы будущего манежа, вертелся около рабочих и в конце концов пристроился им помогать. Через три дня с вокзала через город под торжественные звуки оркестра уже шествовала в готовое здание цирка кавалькада из сорока лошадей, сопровождаемых артистами в разнообразнейших костюмах и гриме. И на этот раз он не пропустил ни одного выступления. Цирковая программ шла более месяца. Петру особенно понравились пантомимы «Тарас Бульба», «Камогрядеши», «Два сержанта», «Бал-маскарад». Среди других мальчику заполнились знаменитые клоуны, любимцы публики Лепом и Эйжен. Один за другим в Керчи перебывали цирки Макса, братьев Малюгиных, Лапиадо, Лерри, Труцци, братьев Ефимовых, а также «Придворный его Императорского величества цирк», принадлежавший Вяльшину. Такого названия этот цирк удостоился после того, как его программу посмотрел в Ялте Император Николай Второй.
   «Я редко пропускал какое-либо представление, - рассказывает П. Тарахно, - так как всегда участвовал в установке циркового балагана или помогал контролеру и за это получал контрамарку. Мой цирковой кругозор становился довольно широким. Акробаты Бено и Винкины, полет Леотарис, замечательный клоун-прыгун (в некотором роде предшественник Виталия Лазаренко) Камбаров, музыкальные эксцентрики Травелли, фокусник Таурик, дрессировщик лошадей Лерри, куплетист Свиридов и многие другие мне уже хорошо известны. Выступления каждого из них я видел десятки раз.
  Не удивительно поэтому, что среди своих сверстников я пользовался некоторым, так сказать, артистическим авторитетом. Да и все хорошо помнили мое выступление на благотворительном вечере».
   Петр мечтал уехать с любым цирком и возвратиться в родной город тогда, когда станет профессиональным артистом, причем только клоуном. Но пока он это сделать не мог, а душа жаждала цирковой работы, и он начал собирать труппу из своих товарищей, усердно с ними репетировал и, в конце концов, организовал самодеятельный цирк. Репетировали «артисты» в сарае вечерами после работы, репетиции затягивались, порой, до полуночи. Толпы подростков, а подчас и взрослые с интересом наблюдали их кипучей деятельностью: вскоре о ней узнали все обитатели «бугра» и прилегающих к нему районов.
   Целую неделю мальчишки делали цветные флажки, клеили фонарики, готовили примитивный реквизит. Под гитару, мандолину и балалайки разучивали марши, вальсы и польки для сопровождения своей программы. Большую помощь подросткам оказывал преподаватель музыки Керченской гимназии, скрипач и дирижер, А.М. Живов, у которого Петр получил первые профессиональные уроки игры на скрипке.
   Местом для своего первого представления, своеобразным манежем, они выбрали просторный двор дома № 20 на Константиновской улице (ныне ул. 23 мая 1919 г.). Вскоре на заборах появились от руки написанные цирковые афиши, извещавшие, что в воскресенье, такого-то числа, состоится «большое представление артистов-любителей первого в Керчи рабочего любительского цирка. Выступают клоуны, акробаты, гимнасты, фокусники и силачи».
   Петр Тарахно рассказывает: «И вот настало долгожданное воскресенье. Начало было назначено на девять часов вечера, но уже с шести у ворот играл наш оркестр. Мы волновались, боясь, что не успеем одеться и загримироваться. Но все обошлось. Загримировались и оделись вовремя. В ход пошли отцовские брюки и пиджаки, мамины юбки. Кстати, из юбок получились настоящие клоунские штаны – широкие, бездонные. У некоторых из нас на головах красовались самодельные остроконечные цирковые колпачки. Флажки, цветные бумажные гирлянды и зажженные фонарики украшали не только двор, но и улицу на расстоянии целого квартала и создавали приподнятое, праздничное настроение. Оборудовали мы и примитивный манеж, даже занавес сделали из одеял.
   Представление началось. Коля Громов показал упражнения на кольцах, но особенно удались ему так называемые «комплименты». Зрители смеялись и аплодировали. Затем я с Ваней Ефремовым разыграли известное клоунское антре «Пчелка, пчелка, дай мне меду». Шпреха, разговаривавшего с нами, изображал Коля Ашехманов. Антре шло под непрерывный хохот всех присутствующих. Содержание этой сценки заключается в том, что «рыжий» хочет обмануть «белого» и облить его водой, но попадает в свою же ловушку и сам оказывается облитым. Антре хотя и грубоватое, но очень смешное. Замечу здесь же, что летом 1959 года, то есть спустя пятьдесят лет, выступая в Тбилиси с Олегом Поповым, я предложил разыграть эту забытую сценку, и она, к удовольствию нашему и дирекции цирка, на детских утренниках прошла с огромным успехом…
   Второе отделение открывал силач, поднимавший тяжести, - самый старший из нас, восемнадцатилетний портовой грузчик Митя Полтава. Его выход сопровождался бодрым маршем. Через обнаженное, бронзовое от загара плечо Мити шла широкая шелковая лента с множеством «золотых» и «серебряных» медалей, склеенных из позолоченной бумаги и конфетной серебряной фольги. Нагнув голову, Митя вышел тяжелой походкой, с широко разведенными в стороны локтями, стараясь убедить зрителей, будто он ничуть не слабее Луриха или же самого Ивана Поддубного. Митя добросовестно отработал свое время. Он поднимал на палке привязанные к ней увесистые камни, ладонью вбивал в намоченную доску гвозди, ломал подпиленную подкову и в заключение кружил на оглобле двух мальчиков из публики…
   Первое представление нашего любительского цирка прошло с большим волнением, но благополучно. Зрители слушали внимательно, аплодировали без конца. Все мы выглядели именинниками. Домой я шел счастливый, опъяненный тем, что на меня смотрело столько людей, слушали, что я говорю, смеялись до слез. Это первый успех окрылил меня, я поверил в то, что смогу, должен стать клоуном-профессионалом...
   Я принял решение отправиться в Феодосию, в цирк Вяльшина. Дождался получки, взял себе рубль, остальное положил дома на подоконник, собрал в узелок кое-что из самых необходимых вещей и ночью, не простившись с отцом и матерью, ушел из дома.

Прощай, родная Керчь!».

   Это случилось в 1910 году. Петру шел 14-й год. В его жизни началась новая полоса. На талантливого подростка обратил внимание известный цирковой артист В.Е. Лазаренко (1890-1939), который стал покровительствовать Петру и обучать его искусству цирковой клоунады. Вместе со своим учителем, клоуном-сатириком и акробатом-прыгуном В. Лазаренко, Петр выступал на арене Московского цирка, где познакомился с цирковой артисткой Анной Николаевной Борисковской (1895-1970). Они совместно выступали в цирковых программах, работали в одном номере в Московском и передвижных цирках. Их сын Виктор, тоже цирковой артист, погиб на фронте во время Великой Отечественной войны.
   Судьба нашего талантливого земляка, великого клоуна Петра Тарахно распорядилась так, что его последнее выступление на арене цирка состоялось 3 июля 1961 года в Керчи, когда он навсегда распрощался с манежем и зрителями, которым верно и честно прослужил полвека. П.Г. Тарахно рассказывает:
   «Много невзгод и лишений пришлось претерпеть, пока была достигнута заветная цель: голодал, ночевал на садовых скамейках, выступал по трактирам и кабаре в буквальном смысле за кусок хлеба, испытал унижения, оскорбления. Объездил сотни городов, видел в работе множество русских и иностранных артистов, наблюдал жизнь старого и нового советского цирка. Советский цирк на моих глазах делал первые шаги, рос, развивался, используя лучшие демократические традиции дореволюционного русского цирка…
   Было тяжело расставаться с цирком, которому отдал всю свою трудовую жизнь. Цирк был для меня родным домом, школой, с ним связаны были мои первые жизненные впечатления…Подумаешь, что теперь для тебя цирк – весь в прошлом и на душе станет грустно-грустно, становиться больно, что так быстро пролетели твои годы и что пришло время покинуть навсегда манеж…».
   Руководители Союзгосцирка, местные партийные и советские органы, друзья-артисты сделали все возможное, чтобы проводить Петра Григорьевича на заслуженный отдых. В нарядном цирке чествовать юбиляра собрались представители общественности, партийные и советские работники, собратья по искусству, журналисты, зрители. Пришли пожать руку и его сверстники: Сергей Бирюков и Володя Якшин, вместе с которыми на заре своей юности он организовывал и создавал в Керчи самодеятельный рабочий цирк. Пришла всеми уважаемая в городе Варвара Петренко, вместе с которой он начинал самостоятельную трудовую жизнь на Феодосийской табачной фабрике Месаксуди.
   Теплые речи, почетные грамоты, ценные подарки, цветы – много знаков внимания и уважения было оказано в этот памятный вечер П.Г. Тарахно. В его адрес поступило больше двухсот поздравительных телеграмм. Юбиляра тепло поздравили его собратья по искусству: Дуров, Эдер, Танти, Кисс, Бугримова, Чернега, Маслов, Разумов, Дмитриев, Алиев, Кантемиров, Мочалов, сестры Кох, Могилевский, Лисин и Сеньковская и многие, многие другие.
   Но, уйдя на заслуженный отдых, Петр Григорьевич продолжал работать и передавать свой профессиональный опыт начинающим цирковым артистам. Вместе с А.Н. Борисковской они выступали в городских клубах им. Энгельса, рыбколхоза им. Войкова, городском Доме культуры, на многих предприятиях, в рыболовецких колхозах. Петр Григорьевич часто встречался с участниками художественной самодеятельности, помогал подобрать репертуар, подготовить интересные, содержательные концерты, - одним словом, делал все то, что делал бы каждый профессиональный артист, побывав у любителей самодеятельного искусства. И если концерт того или иного коллектива проходил успешно, на высоком профессиональном и исполнительском уровне – в этом была частица и его труда.
   В заключении своих воспоминаний П.Г. Тарахно написал: «Да, всю свою жизнь я был клоуном. И сейчас, если бы мне вновь довелось начинать свой жизненный путь, я без колебаний вновь избрал бы эту трудную, но почетную и благородную профессию».
   Умер П.Г. Тарахно в октябре 1976 года в Краснодаре.

Федор Савчук, краевед.

 

 

 

«РОССИЙСКИХ ЯМБОВ  КЕРЧЕНСКИЙ СМОТРИТЕЛЬ»
О жизненном и творческом пути русского советского поэта Г.А. Шенгели.

 

0_b402d_4f7b6229_XL.jpg

1455_600.jpg


   Выпускник Керченской Александровской гимназии Георгий Аркадьевич Шенгели, ставший впоследствии известным русским советским поэтом и литературным переводчиком, родился 20 апреля 1894 года в станице Темрюк Кубанской области. Одни корни будущего поэта уходили в соседнюю Грузию (он был внуком грузинского священника), другие – в далекую Далмацию. После смерти родителей Георгий с братьями и сестрой оказался на попечении у престарелой бабушки в Керчи, откуда родом была его мать.
   Когда Георгию исполнилось десять лет, заботливая бабушка, Мария Николаевна Дыбская, определила мальчика в самое престижное учебное заведение - Керченскую Александровскую мужскую классическую гимназию, в которой он проучился десять лет, закончив ее в двадцатилетнем возрасте. Столь длительное пребывание Георгия в стенах гимназии объясняется тем обстоятельством, что дважды оставался на второй год из-за конфликтов. Проживал Георгий на квартире своего друга, гимназиста Сергея Векшинского, отец которого служил Керченским полицмейстером.
Академик С.А. Векшинский в 1958 году на вечере памяти Шенгели рассказывал о гимназическом товарище и друге всей взрослой жизни:
   «Чернобровый красивый юноша, стриженный наголо, с повязанной, как тюрбаном, белым платком головой, смеющийся, веселый и страшно предприимчивый. Все его звали Ерик. Он был такой обаятельный, что я сразу привязался к нему и стал также называть его Ериком. В нем была какая-то удивительная предприимчивость, какое-то поразительное умение во всем найти интерес и увлечь остальных. Что бы он ни затевал, оно становилось общим интересом.
Он все время был в действии: то предлагал начать раскопки какого-то, найденного им кургана – мы все устремлялись за ними, конечно, ничего в кургане этом не находили, но не сожалели о том, что целый день копались в глине и песке, разыскивая какие-то древние сокровища. Недостача сокровищ целиком окупалась увлекательными рассказами Георгия о истории древней Пантикапеи, знание которой у него было изумительным. А вечерами, когда мерцают звезды, и теплая ночь окутывает землю, Георгий вдруг затевает астрономическую беседу, показывает нам и называет все созвездия, растолковывает – почему планеты имеют возвратные движения на небесном своде, увлекает всех своим пониманием космоса. Это был фонтан всяких сведений!
   Когда же речь касалась Керчи (мы все в это жаркое время из нее переехали в Тамань), то оказалось, что Георгий знает досконально не только Керчь и ее историю, но знает и всю карту Крыма, знает все колонии скифские, генуэзские, греческие, римские; знает историю всех правителей древнего Крыма. Он знал имена вождей и царей, все это он рассказывал с таким увлечением, что нельзя было оторваться от его рассказов… Надо сказать, что материальные ресурсы его были крайне ограничены; он жил уроками, да у его бабушки было несколько сот рублей, оставшихся от отца. Георгий твердо верил, что он сам пробьет себе дорогу, и сиротство и бедность не пугали и не угнетали его.
   Вспоминая школьные годы, могу сказать, что он весь класс держал в постоянно-прикованном к нему внимании. Не было случая, чтобы он плохо или стандартно написал классное сочинение; все то, что он писал, было несколько вызывающе, выходило за рамки казенной педагогики, но всегда умно, строго, логично. Кроме нормального почерка Георгий в совершенстве владел и микро-почерком, столь мелким, что только в пятикратную лупу можно было прочесть написанное им; нормальным невооруженным человеческим глазом читать было невозможно. Однажды он подал классное сочинение на маленьком, в осьмушку, листке бумаги. Учитель взорвался, скал, что это хулиганство, что он доведет об этом до сведения начальства. Тем не менее, на следующем уроке он прочел это сочинение всему классу, и Шенгели получил за это сочинение отметку 5+. Оно было наиболее интересное и содержательное, а по объему оно не уступало нашим «нормальным» классным писаниям.
   В седьмом классе Георгий поссорился со своей бабушкой и переселился от нее в семью моего отца. Я мог соприкасаться с ним ежедневно, и я готов поделиться с вами некоторыми воспоминаниями о том, как он жил и работал в свои юношеские дни.
   Часто случалось, что Георгий не являлся в гимназию. Его тогда можно было встретить либо в городской библиотеке, в которую он забирался с утра, где, получив целую кипу книг, усиленно работал, потому что в этот период он решил детально изучить историю царя Митридата; либо оказывалось, что он занялся вычислением пути Меркурия в сближении его с землей, и ему для этого была нужна восьмизначная таблица логарифмов, имевшаяся в городе всего в одном экземпляре. Он целыми днями занимался решением этой задачи из области небесной механики и пропускал уроки в гимназии. И когда ему делалось соответствующее внушение классным наставником, он с возмущением отстаивал свое право изучать все глубоко.
   Георгий был настолько начитанным, что часто ставил в неудобное положение тех, кто пытался его официально учить тому, что он знал гораздо лучше. Он постоянно трудился, у него не было «пустых дней» … Характерной для его юношеских лет была колоссальная трудоспособность. Всякую работу, за которую он брался, он считал необходимым выполнить добротно, мастерски, с полным знанием дела. А жажда работать у него была неистовая».
В седьмом классе гимназии Георгий увлекшись русской поэзией и литературой, сам стал писать стихи. С.А. Векшинский вспоминал, как к нему приходил Шенгели и «негодовал на то, что его стихи не звучат, сравнивал их со стихами Пушкина и говорил о том, что его собственные стихи «дубовые», что нужно серьезно разобраться и изучить законы, управляющие хорошим стихом». Юноша недели и месяцы изучал фонетику и метрику стиха; в то же время он изучал французский, немецкий, греческий, латинский и арабский языки, и все это он делал только для того, чтобы знать, как строится стих.
   Начитанного и любознательного Георгия интересовали и зарубежные поэты: Верлен, Бодлер, Верхарн, Готье, Ницше. Как признается он позднее, он карабкался по кручам Канта, Спенсера, Шопенгауэра, Авенариуса. Гимназист Г. Шенгели был разносторонне развит, круг его интересов не ограничивался только поэзией, он обладал прекрасными познаниями в химии, физике, математике. Все, кто знали Георгия Аркадьевича, отмечали разносторонность и энциклопедичность его знаний.
   Гимназическое классическое образование дало очень много любознательному юноше. Если анализировать стихи поэта Шенгели, то в них содержится многое из того, что он знал, как выпускник классической гимназии: имена античных и средневековых поэтов, писателей, философов, ученых, героев древних мифов и легенд, примеры, связанные со знанием естественных наук.
   Первые стихи Шенгели начал писать в 17 лет. Большое влияние на его поэтическое творчество оказал поэт-символист Валерий Брюсов (1873-1924), его поэму «Искушение» Георгий выучил наизусть. Свое первое стихотворение Шенгели написал в 1913 году, которое было опубликовано в одной из керченских газет. А в январе 1914 года в гостинице «Приморская» гимназист Георгий Шенгели прочитал свои стихи приехавшим в Крым на «Олимпиаду футуризма» настоящим поэтам: Игорю Северянину, Владимиру Маяковскому, Давиду Бурляку и примкнувшему к ним Вадиму Баяну. Игорь Северянин похвал юного поэта, а Владимир Маяковский в своей оценке был более сдержанным. Еще не успев закончить гимназию, 28 июня 1914 года Шенгели прочитал в Керчи первую в своей жизни публичную лекцию «О символизме и футуризме». Через три недели после окончания гимназии, 19 июня на благотворительном вечере в городском Английском клубе Г. Шенгели прочитал несколько своих первых стихотворений. Вслед за этим он издал первую книгу стихов «Розы с кладбища».
Летом 1914 года Г.А. Шенгели едет в Москву и поступает в Московский университет, но уже в октябре, очевидно из-за недостатка денег переводится на юридический факультет Харьковского университета. В следующем году поэт выпустил два сборника стихов «Зеркала потускневшие» и «Лебеди закатные» тиражом 150 экземпляров. Весной 1916 года выходит поэтический сборник Г. Шенгели «Гонг». Как его оценил позже сам поэт Шенгели - «довольно слабая, хотя и звонкая книга, имевшая неожиданный успех». Сборник стихов молодого поэта был замечен литературными критиками. Известный в то время критик Юлий Айхенвальд в столичной газете «Речь» отметил, что автор «тщательно выписывает образ», что сделало 22-х летнего поэта «знаменитым». Со стихами из «Гонга» он с большим успехом выступает на одном из вечеров Игоря Северянина, который оценил его стихи как «интересные и звучные», а в антракте присутствующими на вечере молодыми людьми были раскуплены несколько сот экземпляров сборника с автографом Шенгели.
   В 1916-1917 годах Шенгели по приглашению Игоря Северянина совершает тур по югу России с докладами о его творчестве и чтением собственных стихов. 11 апреля 1916 года вместе с И. Северяниным он выступил на поэтическом вечере в Александровском зале Городской думы Петрограда, где их вызывали на бис 14 раз. В своем стихотворении «Георгий Шенгели» Игорь Северянин писал об этих выступлениях в сборнике стихов «Соловей»:


Кто ты в плаще и шляпе мягкой,
Вставай за дирижерский пульт,
Я славлю культ помпезный Вакха,
Ты – Аполлона строгий культ…


   Летом 1916 года, отдыхая в Гатчине, Северянин и его антрепренер Федор Долидзе начали готовить новое турне. Шенгели приехал в Петроград, где познакомился с Мережковским и Сологубом, годом раннее у него состоялось знакомство с Бальмонтом и Венгеровым. В мае 1917 года в Крыму Шенгели обрел двух новых друзей – Максимилиана Волошина и Осипа Мандельштама – на всю оставшуюся жизнь. В этом же году Г.А. Шенгели издает шестую книгу стихов «Апрель над обсерваторией» и первую научную работу «Два памятника» о Пушкине и Брюсове, мирит во время гастролей в Баку поэтов Брюсова и Северянина, а в 1918 году издает седьмой и восьмой сборники стихов - «Еврейские поэмы» и «Раковина».
   В феврале 1919 года Г.А. Шенгели возглавил Харьковский губернский литературный комитет, переводит сорок сонетов французского поэта Ж.М. Эредиа, в которых использует опыт литературного перевода Максимилиана Волошина. Следует сказать, что поэтическое творчество Ж. Эредиа и французской поэтической школы «Парнас», с которой он был тесно связан, в творчески переработанной в духе русской классики форме, оказала значительное влияние на Шенгели, который, стремясь показать себя независимым от модных поэтических направлений, говорил, что он «парнасец».
В 1919 году Г.А. Шенгели оказался в Крыму. В Севастополе его избирают комиссаром искусств республики Таврида, а после ее падения, в 1921 году он переезжает в многолюдную Одессу, где издает восьмой сборник стихов «Изразец», «Трактат о русском стихе», а также перевод с французского всех поэм бельгийского поэта и драматурга Эмиля Верхарна (1855-1916).
   Что касается выдающихся поэтов Серебряного века, таких как Валерий Брюсов, Андрей Белый, Константин Бальмонт, Максимилиан Волошин, Осип Мандельштам, Борис Пастернак, Иван Бунин, Игорь Северянин, Сергей Есенин, Анна Ахматова, Владимир Соловьев, Марина Цветаева, Вячеслав Иванов и Александр Блок к поколению которых принадлежал сам Георгий Шенгели, в 1955 году он написал о них и о себе в третьем лице следующие стихи:


Он знал их всех и видел всех почти:
Валерия, Андрея, Константина,
Максимильана, Осипа, Бориса,
Ивана, Игоря, Сергея, Анну,
Владимира, Марину, Вячеслава
И Александра – небывалый хор
Четырнадцатизвездное созвездье!


   Г.А. Шенгели поддерживает дружеские связи с Э. Багрицким, Ю. Олешей, К. Паустовким, Н. Гумилевым, А. Ахматовой, М. Волошиным, О. Мандельштамом, А. Грином, В. Ходасевичем, В. Катаевым, М. Кузьминым и другими известными литераторами России. В эти годы Георгий Аркадьевич вместе с А. Ахматовой, О. Мандельштамом, В. Нарбутом, Г. Ивановым, В. Пястом, М. Лозинским и др., опираясь на глубокое изучение А.С. Пушкина, примыкает к противопоставившему себя символизму «новоклассическому» литературному направлению, близкому к акмеизму, основанному Н. Гумилевым и С. Городецким, но отличающемуся своей «борьбой за этот мир, звучащий и красивый, имеющий форму, вес и время». Признавая Шенгели лидером «неоклассицизма», поэт В. Бугаевский писал: «Классическая муза уже побеждала в наших сердцах музу романтизма». В это же время Шенгели вырабатывает свою теорию «атомистической поэтики» и применяет ее в литературной практике.
   В 1922 году 28-летний поэт Шенгели окончательно поселился в Москве. В 1925 году его, по приглашению ректора Московского литературно-художественного института В.Я. Брюсова, принимают в институт на должность профессора. В этом же году за научную работу «Трактат о русском стихе», 1921 г., второе издание 1923 г. его избирают действительным членом Государственной Академии художественных наук. Г.А. Шенгели избирают председателем Всероссийского союза поэтов, который он возглавлял три года. В это же время Г.А. Шенгели пишет поэму «Поручик Мертвецов», переиздает поэтический сборник «Раковина». В 1924 году вместе с В. Брюсовым публикует несколько томов переводов Э. Верхарна, драматическую поэму «Броненосец Потемкин». В 1924-1926 гг. он пишет поэмы «Наль», «Доктор Гильотен», «1905» и др. В 1927 году издает сборник стихов «Норд», в 1935 году - «Планер», в 1939 году выходит сборник его избранных стихов.
Образ Г.А. Шенгели этого времени доносят до нас воспоминания одного из его учеников, известного поэта и переводчика А.А. Тарковского: «Одним из моих экзаменаторов был Георгий Аркадьевич Шенгели. Никогда я не видел человека, одетого так, как он. На нем был сюртук – долгополый профессорский сюртук, короткие до колен, черные брюки, жившие второй жизнью: когда-то они были длины, их износили, потом обрезали и остатками починили просиженные места. На ногах у профессора солдатские обмотки. На носу ловко сидит чеховское пенсне. Шенгели молод, особенно для профессора. Голос у него глубокого мягкого тембра, низкий и очень гибкий. Я угадал сразу: профессор из наших краев, человек южный. И он правда из Керчи, в Москве не так уж давно… Шенгели жил тогда в Борисоглебском переулке на каком-то поднебесном этаже в одной комнате со своей женой Ниной Леонтьевной. У них была собака Ворон, доберман-пинчер…».
   В 1920-х годах Шенгели «схватился» с лефовцами во главе с Маяковским, отрицавшим культурное наследие. Поэт революции Маяковский критически отнесся к творчеству Г. Шенгели, написав, что «среди ученых шеренг еле-еле в русском стихе разбирался Шенгели» и в своих публичных выступлениях подвергал его поэзию высмеиванию. Конечно, Маяковский сгущал краски и был не прав, когда утверждал, что Шенгели плохо разбирается в русском стихе. Известный пушкинист Сергей Михайлович Бонди, рассказал об одном забавном споре с Георгием Шенгели. Последний утверждал, что, переводя Байрона, надо обязательно укладываться в его размер. Бонди возражал, говоря, что это насилие над русским языком, поскольку в нем куда меньше коротких слов, чем в английском. Шенгели отстаивал свою позицию, говоря, что в русском языке сколько угодно коротких слов и что при желании Пушкин мог бы писать поплотней. Шенгели доказал, что из каждых восьми строк пушкинского текста в «Евгении Онегине» можно без ущерба для смысла сделать четыре. Вот что у него получилось:


Мой дядя честен был, но хвор
Стал уважаем он с тех пор.
Другим наука, но тоска –
Бдить у постели старика!


   Смысл пушкинского четверостишия, конечно же, остался тот же, но исчезло очарование его стихов.
   В 1927 году Г.А. Шенгели выпустил против «поэта революции» резкий памфлет «Маяковский во весь рост». В нем Шенгели отметил, что Маяковский, талантливый поэт в 1914 году, бессилен дать что-нибудь новое и способен лишь выполнять моссельпромовские заказы на рекламные стишки. «Притязания Маяковского, -писал Г.А. Шенгели, - на поэтическую гегемонию беспочвенны и нескромны, его заверения о полном сродстве с современностью – неосновательны, значение Маяковского в нашей поэзии – отрицательное: по его стихам можно узнать, как не следует писать стихи. Бедный идеями, обладающий суженным кругозором, ипохондричный, неврастеничный, слабый мастер, - он вне всяких сомнений стоит ниже своей эпохи, и эпоха отвернется от него». Отвечая Владимиру Маяковскому, Шенгели не мог заранее знать, что именно Маяковского И.В. Сталин выберет на должность лучшего поэта советской эпохи. Г.А. Шенгели записали в лагерь контрреволюционеров, его, конечно, не расстреляли, не посадили и даже не сослали, его стихи просто не издавали.
С 1933 года Г.А. Шенгели был редактором в отделе «Литературы народов СССР» и одновременно в «секторе западных классиков» Гослитиздата. Его принимают в Союз советских писателей, где он заведует секцией переводчиков. Он занимается переводами известных западноевропейских поэтов: Байрона, Верхарна, Гейне, Верлена, Камоэнса, Мопассана, Эредиа, Горация, стихов Энгельса и стихов поэтов братских республик: Махтумкули, Лахути, Леси Украинки, Барбаруса, Токомбаева, Маликова, Сиетлиева, Кербабаева, туркменского эпоса «Шасенем и Гариб» и др. Всего за тридцать лет переводческой деятельности им было переведено свыше ста сорока тысяч строк стихов со всех языков мира.
  Следует отметить, что у Георгия Шенгели были блестящие лингвистические способности, заложенные еще в гимназии, он был превосходным переводчиком. Досконально изучил многие языки, и в отличии от большинства переводчиков, он использовал не подстрочник, а переводил сам с латыни, английского, французского, немецкого, туркменского. В 1950-х годах Шенгели занимался переводами стихов великого французского поэта Виктора Гюго. Эти переводы были выполнены на столь высоком уровне, что внук В. Гюго в адресованном ему письме называл переводы Шенгели «конгениальными».
Г.А. Шенгели был замечательным литературоведом и теоретиком-стиховедом. Наиболее известны его теоретические работы по стиховедению - «Трактат о русском стихе» (вышел в 1921 г.; 2- изд. в 1923 г.); «Школа писателя», выдержавшая семь изданий популярная книга для рабкоров «Как писать статьи, стихи и рассказы» и изданный посмертно, в 1960 году монументальный труд «Техника стиха», который он писал десять лет.
   15 ноября 1956 года в возрасте шестидесяти двух лет Георгий Шенгели умер от инфаркта. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве. После смерти Г.А. Шенгели наступили годы замалчивания его поэтического творчества. Советские литераторы и критики отмечали нереволюционность, схоластичность и архаичность его стихов. «Перед нами человек старого века, старого мира, - писала о Шенгели детская писательница Вера Смирнова, - и как он ни старается понять революцию и новые времена, как ни пытается воспеть новое, он может жить только ассоциациями прошлого…». Ей вторил критик Владимир Огнев: «Ни у кого из русских поэтов тех лет архивная пыль не покрыла таким слоем лика жизни, как у Шенгели. Недаром для Маяковского это имя было почти нарицательным, когда он говорил о всяческой схоластике…Шенгели нельзя считать явлением социалистической культуры по оригинальной манере творчества… Вряд ли широкому читателю интересен этот своеобразный, не «живой» тип поэта-книжника».
   Чего греха таить, даже в 1980-е годы тогдашний редактор серии «Библиотека поэта» Юрий Андреев, специалист по творчеству Горького и литературе соцреализма говорил, что для отдельного издания поэт Шенгели недостаточно значителен. Изредка стихотворения Г.А. Шенгели включали в антологию вроде «Стихов о музыке» или «Русский сонет». Последний раз произведения Г. Шенгели были изданы в России в 1997 году. Литературное наследие крупнейшего русского поэта XX века, переводчика, стиховеда Георгия Аркадьевича Шенгели только сейчас приходит к нам и еще не прочитано, до настоящего времени нет собрания сочинений Шенгели. Первая биография Г.А. Шенгели, написанная историком и собирателем Василием Молодяковым, вышла в Москве в 2016 году.

Федор Савчук, краевед.

 

 

 

 

«ПЛАМЕННЫЙ РЕВОЛЮЦИОНЕР» ПЁТР ЛАЗАРЕВИЧ ВОЙКОВ.
 

 

original.jpg

 

Памятник П.Л. Войкову в Керчи.


   1 августа родился наш земляк, профессиональный революционер, советский дипломат, большевик П.Л.Войков. П.Л. Войков (Пинхус Вайнер) родился в Керчи в семье мастера металлургического завода. Еще в ученические годы приобщился к политической борьбе. В 1903 году вступил в РСДРП, в меньшевистскую фракцию. От местной социал-демократической организации 15-летний подросток получал отдельные партийные задания: распространял революционные листовки, помогал укрывать представителей РСДРП, приезжавших в город. За подпольную деятельность его исключили из шестого класса Александровской мужской гимназии. Однако в мае 1905 года Войков экстерном сдал экзамены и получил свидетельство об окончании семи классов гимназии.
   В 17 лет Войков становится профессиональным революционером и активно участвует в организации революционных беспорядков в Керчи в период антирусского восстания 1905 года. Как активист учащейся молодежи он собирает денежные средства, участвует в издании и распространении революционной литературы, организовывает антиправительственные выступления. Родителям, не раз просившим сына не позорить их, пришлось сменить место жительства и работу.
   В конце 1905 года семья Войковых переезжает в Ялту, где родители приложили немало усилий, чтобы пристроить Петра в восьмой класс мужской гимназии. Однако и здесь юноша продолжает активную антигосударственную деятельность. Терпение родителей иссякло, и он был выгнан из дома. Несколько месяцев он жил, перебиваясь случайными заработками, а летом 1906 года вступил в боевую дружину РСДРП. Участвовал в перевозке бомб и покушении на ялтинского градоначальника генерала И.А.Думбадзе. 26 февраля 1907 года с балкона дачи Новикова, находящейся близ Ялты, в проезжавшего в коляске Думбадзе была брошена бомба. Градоначальник был легко контужен, кучер и лошади ранены. Как выяснилось позже, организатором покушения был 18-летний Войков.
В это время Войков учился в Петербургском горном институте. Узнав, что его разыскивает полиция, он перешел на нелегальное положение. Оставив учебу в столице он по чужому паспорту под именем Николая Кириаша уехал в Харьков. Оттуда в конце 1907 года эмигрировал в Швейцарию. Учился в университете Женевы, также учился в Парижском университете на химическом факультете. С марта 1908 года до февральских событий 1917 г. он жил в Швейцарии, где сблизился с Лениным и другими большевиками. В марте 1917 года он вместе с видными деятелями большевистской партии в «запломбированном вагоне» выехал через Германию в Петроград.
   Во Временном правительстве Войков стал комиссаром труда и отвечал за разрешение конфликтов между рабочими и предпринимателями, выступая против последних и поощряя захваты заводов. В августе 1917 года был направлен в Екатеринбург на должность инспектора по охране труда. В Екатеринбурге вступил в большевистскую фракцию РСДРП и быстро сделал партийную карьеру. Уже осенью 1917 года он работал секретарем в областном бюро профсоюзов, затем в городской думе Екатеринбурга, где большевики избрали его председателем.
   После Октябрьского переворота 1917 года Войков вошел в местный военно-революционный комитет. В должности областного комиссара продовольствия Войков установил такие цены на продукты питания и топливо, что частная торговля на Урале стала невозможной. В ходе проводимой Войковым национализации уральской промышленности прежние владельцы предприятий были репрессированы. Жестокие меры применялись к крестьянам, которые отказывались выполнять продразверстку. Даже советские историки признавали, что с приходом Войкова перестали работать многие заводы, отапливаться школы и больницы, исчез с прилавков хлеб.
   В 1918 году Войков сыграл одну из ключевых ролей в расправе над Императорской семьей. Он входил в комиссию, созданную для перемещения Царской семьи из Тобольска в Екатеринбург, лично подыскал дом, где она содержалась под стражей. Именно по приказу Войкова свобода Царской семьи была резко ограничена: сокращено время прогулок, изъяты газеты. Войков был одним из самых влиятельных лиц в Уральском облсовете, одобривших решение Ленина и Свердлова о бессудном убийстве Императорской семьи. Именно он как комиссар снабжения отдал приказ облить трупы убитых членов царской семьи серной кислотой. За этот кощунственный злодейский поступок Войков расплатился собственной жизнью.
   В 1920 году Войков был переведен на дипломатическую работу: стал членом коллегии Народного комиссариата внешней торговли, возглавил таможенное управление. На этой работе он принял живейшее участие в расхищении большевиками культурного достояния России. В 1921 году Войков возглавил советскую делегацию, которая должна была согласовать с Польшей выполнение Рижского договора 1920 года. Стремясь установить дипломатические отношения любой ценой, он передавал полякам русские архивы, библиотеки, предметы искусства и культурные ценности. Организуя грабеж страны, Петр Лазаревич самому себе ни в чем не отказывал.
   В октябре 1924 года Войков полномочным представителем СССР выехал в Польшу. 7 июня 1927 года он был застрелян на Варшавском вокзале русским патриотом, монархистом Борисом Ковердой. Подойдя вплотную к советскому дипломату, Ковердасделал два выстрела, сопровождая их словами: «Эта, тебе, за Царя! Эта, тебе, за Интернационал!». В ответ на убийство дипломата большевистское правительство устроило красный террор. Бессудно казнило в Москве в ночь с 9 на 10 июня 1927 года представителей знати бывшей Российской империи, которые либо находились к тому моменту в тюрьме, либо были арестованы уже после убийства Войкова. Войков был торжественно похоронен у Кремлевской стены в Москве. Польский суд приговорил Коверду к пожизненному тюремному заключению, но 15 июня 1937 года он был освобожден. Русская поэтесса Римма Покровская посвятила ему стихотворение «Русскому рыцарю»:

 


  Ты – литой из блестящей стали
  Из старых былин богатырь!

И закорчился змей стоглавый,

 Видно пули страшней, чем слова?

 И под стены старой Варшавы

 Покатилась одна голова…

Нам еще отрубить осталось

Девяносто девять голов…

Но нам ли страх и усталость?

На подвиг каждый готов!

И огнями горит золотыми

Путеводная наша звезда -

Дорогое, любимое имя:

«Русский рыцарь Борис КОВЕРДА!»



   Имя Войкова носит в Москве улица, шесть проездов, станция метро, административный район. В Донецкой области Украины именем Войкова назван поселок. Улица Войкова есть в Петродворце. В Керчи его именем назван металлургический комбинат, улица города и близлежащая деревня, один из рыбколхозов. В 1960 году в городе был установлен бронзовый памятник «пламенному революционеру».


Федор Савчук, краевед.
 

ПЁТР ВОЙКОВ - "ЗА" И "ПРОТИВ".

 

Войков: допустимая потеря?

 

 

Подробнее

Пётр Войков погиб как герой.

 

 

Киселёв вышел из берегов.

 

original (1).jpg

 

   В одном из выпусков "Воскресных Вестей" позволил себе грубое давление на москвичей ведущий передачи, г-н Киселёв. В Москве проводится интернет-опрос о переименовании метростанции "Войковская". Просто москвичи в инете должны выразить своё мнение - надо, или нет. На момент передачи, более половины  принявших участие, ответили - оставить,как есть. А это более 100т.ч. Но избалованный и самовлюблённый телеидол решил, что на госканале имеет право грубо вмешаться в эту народную демократическую процедуру, результаты которой лично ему прошлись явно не по нраву. Поэтому добрую четверть часа поносил убитого в Польше террористом Чрезвычайного Посла Войкова, педалируя его причастность к событиям расстрела царской семьи... .

   И всё это буквально в дни ПРИМИРЕНИЯ и конгресса соотечественников, в день В.О.С.Р., который далеко не для всех россиян является отменённым Праздником...  Практически во всех населённых пунктах и городах страны 7 НОЯБРЯ прошли санкционированные торжественные митинги и шествия.

   Такое агрессивное неуважение, как к свободному волеизъявлению москвичей, так и миллионам людей, не считающим отечественную историю такой, какой её видит Киселёв, явно не ведёт к примирению и консолидации население РФ. Но вносит умышленно конфронтацию и социальную эрозию. Хотелось, чтобы руководство ТВ-канала "Россия-1", Минкульт обратили на данный инцидент самое серьёзное внимание и нашли возможность не только одёрнуть, явно зарвавшегося г-на Киселёва, но и публично принести свои извинения.

 

С сайта: http://finam.mirtesen.ru/blog/43593750742/Kiselyov-vyishel-iz-beregov.?utm_campaign=transit&utm_source=main&utm_medium=page_0&domain=mirtesen.ru&paid=1&pad=1
 

КИСЕЛЁВ: "НОВАЯ, СЕРТИФИЦИРОВАННАЯ ВЕРСИЯ УЧАСТИЯ ВОЙКОВА В ЦАРЕУБИЙСТВЕ".

 

 

Министр культуры России вновь показал свое бескультурье.

Для него П.Л. Войков не выдающийся российский дипломат, а всего лишь пособник цареубийцам. 11 июня 2012 года.

 

 

 

 

  

 

 Дата создания сайта 11.07.2009 года.

 Последнее обновление страницы 13.11.2017 года.